Про “братский народ”, пытки и казни – воспоминания пленного дончанина

Воспоминания жителя Донецка, чудом выжившего после плена и пыток “братским народом” и его пособниками летом 2014. Про россиян, пыточные подвалы и стоящий запах смерти в них. Про силовиков-предателей и согласованность сдачи Донбасса.

после плена ,Воспоминания ,оккупация ,новости ,Украина ,Толстая Политика после плена ,Воспоминания ,оккупация ,новости ,Украина ,Толстая Политика

Контингент

Все, кто на тот момент присутствовал в помещении – были вооружены автоматическим оружием российского производства. Незадолго до этого, железо можно было получить, просто предоставив паспорт. За “гарантии от хороших людей”, можно было выхватить ещё пару комплектов, и гранаты.

Ну как все… “Пророссийские”, назовем их так. Сугубо те люди, которые имели полномочия, дабы “опустить на подвал” (яму). У нас, к сожалению, оружия не было. Предварительно даже ремни, и шнурки отобрали…

Там было два типа людей: Донецкие силовики, предавшие присягу, и русские. Не нужно было много ума, дабы отличить их. Местных я знал лично. Россияне “палились” на акценте, и отсутствии понимания курса валют. Они не знали, “сколько гривен стоит полноценный обед, а сколько шлюха”.

после плена ,Воспоминания ,оккупация ,новости ,Украина ,Толстая Политика

Исход Донбасса согласован…

Парадоксально, но в балаклавах были русские, в большинстве. Наши, местные. Никого не боялись. Я даже задал вопрос тогда, одному оперативнику. Он сказал, что исход уже согласован: Донбасс слили. Ублюдок бил больше всех…

Были как люди за 50, так и малолетки. Некто “сверчок”, если память не изменяет, был годов 15 отроду. Это был вертухай с автоматом, и гранатами. Не понимаю, как он туда попал… Чем старше была публика, тем адекватнее. “Черные” – исключение. Там вообще не принципиально…

после плена ,Воспоминания ,оккупация ,новости ,Украина ,Толстая Политика

Мы – мясо

Мы были никем. Мясо. Просто методом доп. заработка. Если случались реальные ситуации, вся публика снималась. На тот момент это был ДАП. Русне заходили команды из захваченной администрации, далее приказы спускались ниже, “Местным”. Донецкие подчинялись беспрекословно.

Та комната, в которой я “гостевал” – была площадью, квадратов в 20. Весь пол был усыпан бандерольными лентами от купюр. Аналогичное видел ещё в нескольких помещениях. Упаковки было так много, что на ней было удобно спать. Убежден, что деньги были подготовлены заранее.

Некоторые помещения не замыкали. Там лежали люди, которые уже не представляли опасности для боевиков. Люди, которые доживали последние часы. Их запытали до смерти. Видимо, у них не было денег, чтобы откупиться.

Был один персонаж, предположительно осетин, который получал удовольствие от пыток. Ему отдавали тех, с кого выпускать не планировалось. Тварь резала людям кожу живьём, вырывала зубы, надевала пакет на головы, и так далее. Это было для него просто развлечением…

Экскурсии

Помню, как на экскурсию приводили какую-то повариху. Толстожопую бабу лет 40, в фартуке. Понятия не имею, что она там забыла. Думаю, местная была. Даже не смогу описать, с каким удовольствием она рассматривала пленных. Казалось, что если ей сейчас дадут в руки нож – вырежет всех.

Распорядок

В целом, распорядок дня был весьма типичен: Тебя взбадривали металлическим уголком, пакетом или дубинкой, потом отводили на “допрос”, где сидели “хороший, и плохой” мент. Далее давали телефон, чтобы обзванивать знакомых – Искать деньги. Иногда кормили. Без вилок, почему-то…

Иногда бывали и импровизации: Нас вывели во двор, и поставили под стенку. Человек 10, наверное. Тогда я почему-то подумал, что это конец… Все, наверное так подумали. Затяжная пауза такая, потом звук затвора, и тишина. Далее смех за спиной. Помню два таких “расстрела”. Страшно…

“Афганца” боялись

В соседней комнате сидел местный, который где-то провинился. Интересный персонаж, как выяснилось. Видно было, что к нему относятся с уважением. Как-то на допросе, про него рассказывали: сказали, что при желании, он вырежет за ночь всю эту публику, и пойдет домой… Его боялись.

Это был какой-то афганец. Когда его уже выпускали, не хотели отдавать золотую ладанку. Там было фото его братьев, погибших. Мне казалось, что он перебьет наших “конвоиров” голыми руками. Золото вернули. Ему единственному. Побоялись. Я пока так и не смог установить, кто он…

 

 

Смертники с мешками на головах

Была ещё одна, последняя по коридору комната. Туда привозили каких-то не простых людей. Троих я видел лично, но каждый раз, у них на головах были мешки. Могу только предположить, что это были провинившиеся в чем-то кацапы. Может быть использованные, может мародёры, или ещё что…

Не один, на сколько мне известно, живым из той комнаты не вышел. Их заводили, оставляли на час – полтора, затем убивали. Быстро, без пыток. Этого не скрывал никто, но никто так и не сказал, что это были за люди. Тела вытягивали ночью, и куда-то увозили.

Запах смерти

В некотором смысле, мне повезло. В моих бетонных апартаментах была огромная вентиляционная труба, и большой вентилятор. Эта конструкция вытягивала запах. Запах смерти. Никогда его не забуду. Хуже этого запаха – только вопли людей, которые доживали последние часы.

Просто повезло…

Потом, благодаря своему соседу-сокамернику, вышедшему на свободу, и ещё благодаря целой цепочке событий – меня отпустили прямо с очередного допроса. Думаю, что это просто стечение обстоятельств, и фантастическое везение. У меня был час, чтобы уехать из города. Тогда повезло…

Я не знаю, какое количество людей было убито в том подвале, а какое вышло инвалидами. Думаю, что очень много… Пол года назад, к слову, одного знакомого выпустили с “Изоляции”. Человек – инвалид на всю жизнь… Думаю, что то место, где побывал я – рай на земле, в сравнении с тем

после плена ,Воспоминания ,оккупация ,новости ,Украина ,Толстая Политика

Уверенные в безнаказанности

Но я никогда не забуду самоуверенные лица силовиков, которые уже тогда понимали, что никакого наказания не последует. Тогда, в самом самом начале. 5 лет назад. А ещё – там был “братский народ”, расстреливающий украинцев. У этих тварей был карт-бланш!

Хватит. Спасибо за внимание!

Читайте также: Почему я сегодня желаю России и её жителям зла – житель Донецка

Как 10-летняя девочка стала «врагом народа» из-за своей национальности

75 лет назад, в ночь на 18 мая 1944 года, по приказу Сталина началась депортация крымских татар из Крыма. Зейнеп Османова, которой тогда было 10 лет, рассказала, как ребенком попала на уральский лесоповал и почему на возвращение в Крым у ее семьи ушло полвека.

депортация ,крымских татар ,воспоминания ,история ,новости ,Украина ,Толстая Политика

— Какой была ваша жизнь до депортации?

— Мы жили в деревне Кутлак в Судакском районе. Отец работал председателем колхоза и председателем местного отделения партии. У нас был большой двухэтажный дом, бараны, виноградные сады. Когда в 1941 году началась война, папа ушел на войну, а мы остались — бабушка, мама и трое нас, детей. Все на войну ушли — и молодые ребята, и мужики. Папа мой, мамины два брата. Одни старики остались и женщины с детьми. Когда немцы взяли Крым, они нас мучили, потому что отец был коммунистом. Много раз приходили, обыски делали. Когда уже снова русские взяли Крым, мы с бабушкой на несколько дней ездили в Дачное, к ее братьям. А когда вернулись в Кутлак, через день как началось: машины, кругом грузовых машин полно.

11 мая 1944 года, после освобождения Крыма от нацистских войск, Сталин подписал постановление № ГОКО-5859 о выселении всех крымских татар с территории Крыма. В ночь на 18 мая 1944 года в дома крымских татар вломились бойцы войск НКВД.

— Что вы помните про депортацию?

— Вечером заходила папина сестра. «Эти, — говорит, — машины не просто так приехали».

депортация ,крымских татар ,воспоминания ,история ,новости ,Украина ,Толстая Политика

Эти машины не просто так приехали

Мы только пришли домой, мама меня помыла, уложила спать. Ночью, под утро постучали в дверь. Мама боится открыть, они начали дверь ломать. Говорят: «Берите одежду, вас вывозят с Крыма». Пятнадцать минут дали! За пятнадцать минут чего возьмешь? Ничего! Бабушка взяла свою гольмек (длинную погребальную рубашку — прим. Coda), которую у нас на смерть надевают. Мама только самое ценное успела схватить — немного золотых украшений. Она их потом по чуть-чуть продавала, и мы на эти деньги два-три года выживали. Где-то, наверное, часов в пять утра нас вывели из дома, привели на площадку, где собирали всех татар, посадили в эти грузовики и повезли в Феодосию, на вокзал. И с машины нас прямо в поезда кидали — как мешки. Мы плакали. Они нам закрыли все двери, все окна закрыли. Мы начали кричать. Но кричи, не кричи…

По официальным данным, за три дня были депортированы 183 155 человек. В товарных вагонах их вывезли в Узбекистан, Казахстан и на Урал. В дороге погибли около 8000 крымских татар, в основном — дети и старики.

депортация ,крымских татар ,воспоминания ,история ,новости ,Украина ,Толстая Политика

Окна и двери вагонов открыли, когда составы выехали из Крыма

— Сколько вы так ехали?

— Нас долго везли — наверное, неделю. Когда уже с Крыма выехали, открыли окна, двери. В конце мая нас привезли на Урал. На поезде до Соликамска — тогда это была Молотовская область, сейчас Пермская, потом на пароходе в Красновишерск. А там распределяли по поселкам. Мы попали в Вайский лесхоз. Там мама пошла в лес работать, мы с бабушкой — на подсобное хозяйство: капусту, морковку, картошку выращивали. С десяти лет я работала.

— Вам объясняли, почему вас выселили из Крыма?

— Сказали, что за предательство, как будто мы немцам помогали. Какая там помощь? Один раз мы, маленькие девочки, за дровами пошли, три подружки нас было. И мы пошли сучья собирать, чтобы разжигать печки. И видим — один мужик стоит. Мы говорим ему: «А что вы здесь делаете?» Он увидел нас и убежал. Партизан был. Мы все трое друг на друга посмотрели, быстро дрова забрали и тоже убежали. А многие наши девчата, которые постарше были, лет по 18-20, они как по дрова пойдут, так партизанам кушать таскали. Они знали, куда приходить, и еду им носили. Вот как было. А еще говорили: мы немцам помогали. Наоборот, партизанам помогали, да. Так и жили. Все видела.

— Как вас встретили на Урале?

— Когда нас на Урал привезли, местным сказали: это такие страшные людоеды. Мы приехали — нигде никого не видать. А потом через несколько дней девчонки вышли на улицу, и мы начали с ними играть в мячики. Потом они сами нам говорили, что их пугали, что мы предатели, за то и вывезли нас, что людей убивали. На самом деле, нам очень помогли местные люди. Потому что эти местные были такие же, как и мы, — они были раскулаченными и ссыльными. Они это все перенесли, и нам сильно помогли. Трудности были в Вае, но голодом никто не умер. Все жили средне. С этого поселка через три года перевели нас в другой поселок, и в 15 лет я пошла работать в лес.

депортация ,крымских татар ,воспоминания ,история ,новости ,Украина ,Толстая Политика

С 15 лет я пошла работать в лес

А снег — метра полтора, до двух метров снег падал там. Я туда провалюсь — меня вытаскивали. Деревья валили, а мы сучья обрубали. Река у нас была широкая, приток Камы. Весной по реке этот лес мы сплавляли в Красновишерск — там бумажный комбинат был. Помню, когда я работала в лесу, в 1953 году, приходит мастер, говорит нам: «Сталин умер». Я засмеялась. А сосед русский спрашивает: «Что смеешься?» Я говорю: «Он же нас из Крыма выгнал». Поэтому смеялись. Ой, не дай бог, увидели бы, тогда… Знаешь, как строго было? Но все равно это молодость была. С лесу придем — в клуб пойдем, танцуем, пляшем. Баянист дядя Андрей начнет играть, а мы все — и русские, и немки, и татарочки — как начнем танцевать. Веселые такие были! Там я и с мужем и познакомилась. Он лес возил, я на обрубке работала, жили мы на одной улице, через дом, а познакомились в клубе. Поженились в 1955-м, и до 1960 года я родила троих сыновей.

депортация ,крымских татар ,воспоминания ,история ,новости ,Украина ,Толстая Политика

Зейнеп с мужем

— Что изменилось после смерти Сталина?

— Мы же все в комендатуру ходили отмечаться. Когда Сталин умер, эту повинность сняли. С лесоповала меня перевели в хлебопекарню, два года там работала. А через три года разрешили ехать куда хочешь — только кроме Крыма. И люди стали уезжать — в Среднюю Азию, Казахстан, Киргизию. Мы в 1960 году поехали в Киргизию, уже там у нас родилась дочка.

С 1944 года крымские татары имели статус спецпереселенцев: они были обязаны регистрироваться в комендатурах. С 1947 года самовольное покидание поселения приравнивалось к побегу с места ссылки и наказывалось двадцатью годами каторги. Режим спецпоселения стал смягчаться в 1954 году и был снят в 1956-м.

— Как вам жилось в Киргизии?

— Пока приехали, пока дом построили, я хозяйством занималась, дочку родила. А в 1963 году устроилась в медсанчасть. Как пришла в одно детское отделение, так и ушла оттуда на пенсию в 1988-м. Хороший у нас там коллектив был. Муж мой работал бурильщиком. Детей вырастили, выучили. Старший сын пошел механиком, средний — инженером-электриком, меньший сын, сноха и дочка — на завод. В Киргизии мы хорошо жили.

депортация ,крымских татар ,воспоминания ,история ,новости ,Украина ,Толстая Политика

Зейнеп на этой фотографии слева. Киргизия, 1975

— Про Крым вспоминали? Хотели вернуться?

— Я про Крым еще на Урале — лет, наверное, двадцать мне было — песню склала. Мы в клуб приходили, и эту песню пели. Про то, как я на Урале в лесу работала, вся молодость там осталась. Какие деревья огромные были — еле-еле их распиливали. Люди плакали, родину вспоминали. Все время Крым вспоминали! Все время. Оставили такой дом двухэтажный, столько баранов, корову, хозяйство большое. Какие виноградные сады были! Все оставили. А когда Горбачев пришел, он разрешил крымским татарам возвращаться в Крым, и все поехали.

 

 

28 ноября 1989 года Верховный Совет СССР принял Постановление № 845-1 о политической реабилитации крымских татар, праве на возвращение в «места исторического проживания» и восстановлении Крымской АССР в составе Украинской ССР.

— Когда вы впервые после депортации приехали в Крым?

— Сын старший приехал зимой, а я весной 1993 года. Мы с сестренкой пришли к нашему старому дому в Кутлаке (в 1945 году Кутлак был переименован в село Веселое — прим. Coda), там жили старик со старухой. Они нас хорошо встретили. Этот старик рассказывал: «Пришел в магазин, возле сидит мужик, а уже поздно. Я спрашиваю: чего сидишь? Он говорит: приехал сюда, на свою родину, в свою деревню, но никуда не пускают, вот и сижу». Он его забрал к себе, этот дед, который в нашем доме жил, сказал: «Живи сколько хочешь. Куда хочешь, сходи, посмотри». «Он, — говорит, — жил у меня неделю, потом уехал, а через некоторое время приходит почтальон: вам посылка. Получил — а там! Я таких гранатов в жизни не видел! Этот мужик мне послал». А потом старик умер, дом купили какие-то другие люди. Когда мы пришли, женщина нас даже во двор не пустила. Сестренка моя говорит: «Ты в моем доме живешь, а меня не хочешь даже во двор пустить?!» — «Пошли вы отсюда, откуда понаехали!» Вот так она нас и выгнала. Мне предлагали здесь участок взять, а я отказалась: «Я свой дом вижу, родительский дом двухэтажный стоит, я это не смогу перенести».

депортация ,крымских татар ,воспоминания ,история ,новости ,Украина ,Толстая Политика

Зейнеп в своем виноградном саду, наши дни

Так мы в Лесном и остановились. Нам дали два участка — два сына дома построили. Потом этот участок дали нам с мужем, дети построили нам дом. Денег от продажи дома в Киргизии не хватало, и я в 60 лет бегала на пляж продавать выпечку: ночью пекла, днем бегала. Так и построили эти дома. Хозяйство у нас хорошее было, две коровы, пока муж не заболел. В 1999 году он умер. А я так и живу — рядом с моими детьми, внуками, снохами. Все они у меня хорошие, работящие. Я довольная мама. Так и живу уже 85 лет.

Оксана Баулина, фото: София Возная, Артем Гурьев; опубликовано в издании  Coda

Читайте также: Чебурнет на оккупированных. Уже скоро

Я в расстрелах участия сам не принимал, так как не был членом партии

Воспоминания бывшего конвоира НКВД в Колпашеве Ивана Старикова были записаны 30 лет назад, в 1989 году, сотрудником томского отделения «Мемориала» Сергеем Девяниным. Иван Стариков работал в НКВД с 1935 по 1939 год в звании сержанта. Сотрудник конвойного взвода рассказывает о тех, кто был в колпашевской «расстрельной» команде и о проводимых ими расстрелах.

НКВД ,Воспоминания ,история ,новости ,Украина ,Толстая Политика

Монолог бывшего офицера ГБ НКВД от первого лица публикуется в рамках проекта «ХХ век. Очевидцы». Фотографии Ивана Старикова в архиве музея не сохранились.

Колпашевский Яр сверху, снят летом 1979 года
«С октября 1935 года по апрель 1939-го служил конвоиром в конвойном взводе НКВД города Колпашево. Конвойный взвод состоял из 40 человек, командир взвода — Севастьянов, ему тогда было 30 лет. Был еще кавалерийский конвойный взвод, там же, при НКВД. Тоже из 40 человек, а командиром был Метла.

 

Березовский лагерь я знаю. Начальником лагеря был Гонда. Лагерь находился ниже деревни Петропавловка. Километрах в 5-6 от нее, на реке Когатинка. А от Колпашева в 30-35 километрах. Это район нынешнего поселка Усть-Чая. Лагерь существовал в 36-38 годах. Возможно, он был пересыльный, мужской. Там сидели уголовники и осужденные по 58-й статье. Слышал, что Белослюдцев тоже в нем служил на начальственных должностях. Там лес заготавливали, мебель делали, строительные работы выполняли.

НКВД ,Воспоминания ,история ,новости ,Украина ,Толстая Политика

Заключенные на лесоразработках
Фото: foto-memorial.org
Из конвоиров помню Колотовкина Гаврилу Флегонтовича, сначала служил в конвое, затем в охране тюрьмы. Он сам пострадал от репрессий. Весной 1937 года он передал записку зэку с воли. Это увидели, судили, дали ему восемь лет тюрьмы. Это все было нам строго запрещено, всякое общение, даже надо было не показывать, что знаешь арестованного. А то последствия могли быть самые непредсказуемые. Мне пришлось как-то среди этапируемых увидеть двоюродного брата. Так вот, я боялся виду показать, что знаю его, или как-то проявить это. Полпути из Колпашева в Томск прошли уже, а там на ночевке отделили группу, за водой сходить, в ней оказался мой родственник, и когда набирали воду в проруби, я подмигнул брату ободряюще. И все. Нельзя было.

 

Нарымский окружной отдел НКВД состоял из двухэтажного здания управления. КПЗ находилось внутри городка НКВД. Там же конюшни, стрелково-спортивные площадки или стадионы. Это все было соединено забором с вышками, а рядом находились дома и общежитие сотрудников НКВД, клуб «Динамо». Это на улице Дзержинского, почти на пересечении с улицей Стаханова. Конюхом в конюшне работал Шкотский, а его сын Захар служил в конвое. Он вместе с Колотовкиным передал эту несчастную записку. Судили их в клубе «Динамо», судом Военного трибунала. Так вот, когда огласили приговор, а мы такого не ожидали, сын Шкотского услышал, что его приговорили к высшей мере наказания, и упал в обморок. Потом его расстреляли. В расстрелах активную роль играл Белослюдцев, он тогда уже перешел на работу в Особый отдел НКВД. Ему тогда было примерно 50 лет, полноватый, белесый, он и играл при расстрелах роль «врача».

НКВД ,Воспоминания ,история ,новости ,Украина ,Толстая Политика

Внутренний двор Нарымской окружной тюрьмы НКВД
Фото: foto-memorial.org
Я почему говорю о расстрелах в Колпашеве в 37-38 годах так спокойно. Потому что я в расстрелах участия сам не принимал, так как не был членом Коммунистической партии. А расстреливать доверялось только коммунистам. Это называли «спецзаданием» или «особым заданием», и допускались только коммунисты. Комсомольцам и беспартийным это не доверяли. Так что конвоировать — конвоировал, а не расстреливал. Вообще, о расстрелах было говорить не принято, а мне под большим секретом рассказал Григорий Трифонов, тоже конвоир, он к расстрелам привлекался часто. Это было так, вроде арестованных готовят к этапу в Томск, а перед этапом надо пройти медицинское освидетельствование. А медицинское освидетельствование проходят в КПЗ. Проводят осужденного в КПЗ, там говорят раздеться до нижнего белья.

Многие в расстрельной команде были в белых халатах, чтобы, значит, не заподозрили приговоренные и эксцессов не произошло. Там камера, а под ней яма вырыта. Вот и приказывают рот открывать и в этот момент стреляют, он и падает в яму. Иногда говорят стать на весы под планку измерения роста и расправить плечи, а голову выше поднять. Затем из-за ширмы делают выстрел в затылок, а трупы — в яму. Песочком кровь присыпят и следующего, а когда свяжут руки за спиной, в расстрельную камеру заведут, в рот кляп запихают и из нагана в висок или затылок. Обычно применяли малокалиберную винтовку, иногда табельное оружие, пистолеты и револьверы, изредка трехлинейки. Камер в КПЗ было шесть, а под каждой яма, вот так и забили их трупами. Одну заполнят, засыпят, пол настелят и следующую камеру.

Откуда доски, толь и известь в могилах? Ну, там партию расстреляют, а яма в камерах не заполнена, вот известью засыпят, чтобы зараза не распространялась и запах гниющего от трупов. Сверху толь кинут, доски и до следующего расстрела. И так пока яма не заполнится. Потом земличкой присыпят и пола доски настелят и в следующую камеру. Вот в 1979 году Обь и вскрыла одну из могил с известью и досками. Потому и сохранились, что известка гнить не давала мертвецам. А в 37-38 годах от забора городка НКВД до берега Оби было метров 100, да от забора до стены КПЗ еще 10 метров.

Стреляли ли еще и закапывали в других местах? Да. И на территории городка НКВД, за забором, он из трехметровых досок состоял, вплотную сбитых. Говорили, что и за городком сразу, где пустырь был, стадион так называемый, там не огороженная забором, за пределами забора конюшня НКВД стояла. Говорили, что расстреливали и в других местах от Колпашева, чтобы внимания жителей не привлекать.

Сопротивлялись ли обреченные? Нет, про такие случаи Трифонов не говорил. Покорные все были, так как не понимали, что с ними будет. Вот эти-то ямы и вскрывались, когда берег обваливался, в том числе и в 1979 году. Ну, да это не последняя, там еще есть. Обь еще подмоет.

 

 

 

Одежду убитых летом закапывали там же, на территории НКВД, а зимой грузили на сани и везли на луга, за Саровку. Везли на лошадях, а там сжигали. Там у работников НКВД были покосы и место для пикников. Там землянка была выкопана, так вот в ней двух учителей расстреляли, а землянку обрушили. Это километров 15 от Колпашева.

 

Зимой использовали тракторные сани. На санях будка, в нее грузили человек 30, ночью и увозили, вроде как этап, на 2-3 день сани возвращались. Это увозили за город и там расстреливали где-то. Говорили на озере, на льду, а весной озеро вскрывалось и то, что не сгорело, а после расстрела одежду сжигали, да и трупы тоже, все под воду уйдет. Получается все шито-крыто.

В 1937 году сани и трактор работали постоянно. Официально говорилось, что тракторный этап зэков увез, сдал там и вернулся. Ну, это даже по времени не могло получиться. Я уже говорил, что к этой «секретной работе» привлекали только партийных. В расстрелах участвовали Волков Петр Иподистович — конвоир. Родиков Анатолий Игнатьевич — конвоир. Трифонов Григорий — он погиб в Великую Отечественную войну на фронте.

 

Весной 1938 года начальника Окружного отдела НКВД Степана Мартона взяли, вызвали в Новосибирск. (Прим. ред. – Степана Мартона обвинили в том, что поддерживал письменную связь с родственниками, проживавшими в Будапеште, а также покровительствовал антисоветским элементам. После 18 месяцев содержания под стражей и следствием 22 июля 1939 года из-под стражи освобожден за недоказанностью. Не реабилитирован.) И там арестовали. Когда у нас узнали, что Мартон арестован, собрали митинг на улице, с обвинительно-разоблачительной речью выступил первый секретарь Нарымского окружного комитета партии Карл Левиц. Призвал к бдительности, а через неделю его самого взяли. Тоже был арестован. Мартон отсидел год, оправдали, выпустили, да еще все денежное содержание выплатили. Он вернулся в Колпашево к семье, но в НКВД больше не служил. Он потом семье другие паспорта сделал и в Новосибирск уехал жить. И там в конце 50-х годов умер.

НКВД ,Воспоминания ,история ,новости ,Украина ,Толстая Политика
Степан Мартон
Фото: Музей «Следственная тюрьма НКВД»

Кого еще знал из сотрудников НКВД? Окороков — служил конвоиром в 1936-1937 годах, Востриков — оперуполномоченный НКВД, Ямщиков — собаковод при НКВД, Калинин — оперуполномоченный, Коркин — оперуполномоченный. Попов Леонид и Тараненко Серафим работали на коммутаторе НКВД, Крылов Дмитрий Спиридонович работал тоже на коммутаторе, затем ушел из НКВД, в 1978 году проживал в селе Иванкино. Смирнов — начальник уголовного розыска при НКВД, а затем его откомандировали на повышение в Томск. Мурзин Василий Иванович — начальник отделения в кавалерийском конвойном взводе. Сутулов Ефим — командир конвойного отделения, Большаков — сотрудник НКВД.

Шалдо — политрук кавалерийского конвойного взвода. Он присвоил себе шубу расстрелянного, не сжег, ходил в ней по Колпашево, жена расстрелянного увидела на нем эту шубу, шубу мужа. Скандал был, а Шалдо выгнали из НКВД, уволили.

Весной 1937 года большинство конвоиров из обоих взводов отправили на учебу в Новосибирск, вернулись мы только осенью, там нас привлекали к выполнению конвойных функций.

ДПЗ — дом предварительного заключения. Это Колпашевская тюрьма. Деревянная, двухэтажная, на окнах деревянные козырьки. Находилась в районе сгоревшего Колпашевского педучилища, а КПЗ — за забором в городке Окружного отдела НКВД. Помимо расстрелов, в КПЗ были и этапы. Зимой 1937 года отправляли этапы. Отправка шла из КПЗ, туда приводили осужденных из ДПЗ. В КПЗ формировали этапы и отправляли в Томск, в тюрьму. Там мы арестованных и сдавали.

Этапы были из 15 человек. Приводили их в здание НКВД, а оттуда сопровождали в КПЗ, а затем вели их по льду реки Обь 8-9 суток. Маршрут такой: Колпашево — Косагасово — Кривошеино — Подоба — в Шегарке выводили на тракт — затем в район нынешнего речного вокзала Томска. Оттуда по Ключевской на Пушкинскую улицу и по ней в тюрьму. Там этапируемых сдавали, один-два дня отдыха и назад в Колпашево. После каждого дневного перехода кормежка и ночной отдых, утром опять на этап. Летом этапировали или в баржах, но это редко, чаще пароходом, в самом трюме. Обычно попадал «Карл Маркс», и так до грузового или пассажирского портов, а дальше на улицу Ключевскую и в тюрьму.

НКВД ,Воспоминания ,история ,новости ,Украина ,Толстая Политика
Тюрьма № 1 НКВД города Томска
Фото: Музей «Следственная тюрьма НКВД»

Кто арестовывал? Брали арестуемого 1-2 опера и конвоир. Конвоир следил за порядком, охранял, помогал делать обыск, затем сопровождал арестованного. Это в Колпашево. И днем, и ночью. В 1937 году милиция привлекалась к оперативной работе. Вся.

Свидания арестованным давались редко, это тоже делалось в оперативных целях, успокоить арестованных, родных арестованных, ну, и чтобы правду не узнали.

КПЗ состояла из шести камер, первая — расстрельная. Стреляли ночью. В КПЗ были свои надзиратели. Здание было одноэтажное, буквой Г, бревенчатое.

НКВД ,Воспоминания ,история ,новости ,Украина ,Толстая Политика

Перестроенное здание Нарымской окружной тюрьмы НКВД
Фото: foto-memorial.org

Расстрелы шли под утро. За два часа расстреливали 30 человек. Их содержали в здании НКВД, а там выход к КПЗ. Мы охраняли их в НКВД. Из КПЗ приходил через определенное время или надзиратель, или работник НКВД, или кто-нибудь из конвоиров, допущенных к «секретной работе», и забирал на медицинское освидетельствование другого очередного арестованного. И через эту дверь уводил в КПЗ, а там уже стреляли, затем за следующим. И так всех. Потом придут, нас отпустят. Со словами «Конвой свободен» или «Спасибо, товарищи, вы свободны». После расстрелов у них часто пьянки устраивались, водки на это не жалели, она как бы в паек входила им.

К «секретным заданиям» привлекались также Шалдо, Севастьянов, Сутулов Ефим, Метла и работники НКВД. Оперов и начальство привлекали, когда был большой расстрел. Все партийные. На допросы водили из ДПЗ в управление НКВД и днем, и ночью. Так же из ДПЗ водили в КПЗ, кого на этап, кого так. На доставку уходило минут 30.

 

Я потом из милиции не ушел, долгое время работал участковым инспектором. Но в «спецзаданиях» участия не принимал, чист в этом, потому и рассказал все, что знаю.

 

В конвоиры шли не по призыву на действительную военную службу, а как бы на работу устраивались. Все конвоиры были местные, чтобы кулаков или других врагов в роду не было. В основном из близлежащих поселков.

 

На этом воспоминания бывшего конвоира заканчиваются.

Читайте также: Новые украинские феодалы. Как брать взятки и убивать людей, чтобы тебе за это ничего не было

 

 

 

 

 

Что на самом деле происходило в ГУЛАГе

Давно хотел написать пост о ГУЛАГе с рисунками и воспоминаниями узника Виктора Гребенникова — и вот, наконец, делаю это. Что самое интересное и одновременно жуткое — я давно видел эти рисунки и читал воспоминания Виктора о ГУЛАГе, и думал что в процессе работы над постом я легко их найду в интернете — но все эти работы мне пришлось собирать по разным ресурсам и каким-то отсканированным детским рефератам. В современной России про эти ужасы ГУЛАГа никто не пишет — видимо, кому-то очень не хочется, чтобы люди видели правду о сталинском режиме — вместо этого в новостях показывают, как «счастливый народ» несёт охапки красных цветов к памятнику Вождю Народов.

Как в СССР пытали Сергея Королёва.

Воспоминания ,ГУЛАГ ,история ,новости ,Украина ,Толстая Политика

Никто не рассказывает и правды о сталинских лагерях, а иногда и вовсе говорят — мол, » и правильно, что туда отправляли людей, там были всякие уголовники!» На самом деле сталинские лагеря мало чем отличались от нацистских — просто во вторых трупы несчастных узников сжигали в крематориях, а в первых — сбрасывали в шурфы шахт либо мерзлые трашеи, которые по весне засыпали землёй. Вот и вся разница. И в те, и в другие часто попадали обычные люди, которые власти посчитали «неугодными».


Несколько слов о том, кто нарисовал все эти рисунки и написал тексты. Виктор Гребенников попал в ГУЛАГ ещё в юности, в 20 лет, и прошёл все ужасы сталинских лагерей на собственном опыте — в голодном 1947-м году умеющий рисовать Виктор подделал хлебную карточку, чтобы не умереть с голоду, за что его посчитали «политическим врагом государства» и отправили в советский концлагерь на 20 лет по 58-й статье. Сперва Виктор попал на медную шахту в Карабаш, за несколько месяцев превратился в «доходягу», после чего его взяли художником в «культурно-воспитательную часть», чтобы рисовать наглядную агитацию — это и спасло жизнь Виктору. В ГУЛАГе он провёл шесть лет и был освобождён с полным снятием судимости в 1953 году, после смерти Сталина.

Виктор Гребенников сумел не сломаться — он стал известным учёным-энтомологом, специаистом по разведению и охране насекомых, также какое-то время Виктор работал директором детской художественной школы. Дома у него был шмелепитомник, муравейник, в банках жили тарантул и каракурт. Виктор смотрел, как из куколок появляются бабочки, как ребенок радовался своим наблюдениям и открытиям, и говорил, что именно микромир является носителем главных тайн мироздания — и тем звеном, которое способно восстановить Землю.

Но до конца дней Виктора мучили кошмары о годах, проведенных в ГУЛАГе, с повторяющимся сюжетом — ночью к нему врываются в дом и забирают «досиживать» 14 «сталинских» лет. В последние советские годы Виктор опубликовал свои воспоминания и рисунки о тех годах, о которых я вам расскажу в сегодняшнем посте. Обязательно заходите под кат, ну и конечно в друзья добавляться не забывайте.

Автопортрет и «Мои университеты».

В самом начале своих воспоминаний с рисунками Виктор поместил свой автопортрет. Виктору здесь 22 года. Когда Виктор работал над своими воспоминаниями, он написал следующие строки:

«Сейчас мне 61 год, но до сих пор два-три раза в неделю меня посещают страшные сны с натуралистически ясными подробностями: будто времена изменились, меня взяли досиживать мои 14 «сталинских» лет, и я снова в лагере, в этапе или на пересылке. И все это — живо, сверхреально, с такой страшной, безысходной тоской о детях, внуке, недоделанных делах, недописанных книгах, со скорбью о всех несчастных, опять согнанных новыми деспотами за колючую проволоку, что кошмары эти затем по полдня не дают работать, сосредоточиться и я подолгу живу одновременно в двух мирах — сегодняшнем и том, лагерном.»

Воспоминания ,ГУЛАГ ,история ,новости ,Украина ,Толстая Политика

А это — карта пунктов ГУЛАГа, которую Виктор с грустной Иронией назвал «Мои университеты». Под картой Виктор описал каждый из лагерей, обязательно прочитайте.

Воспоминания ,ГУЛАГ ,история ,новости ,Украина ,Толстая Политика

1. Миасс, 1947 г. Мне 20 лет. Арест. КПЗ, первые тюремные ужасы.

2. Златоуст,1947–1948 г. Одна из самых страшных и крупных тюрем СССР. Следствие. Выездная сессия областного суда: 20 лет лагерей. Этап в Челябинск.

3. Челябинск. 1948 г. Пересылка. Я уже доходяга, едва жив, духовно сломлен.

4. Карабаш, 1948–1950 г. Лагерь: начальник майор Дураков, изверг, садист. Уголовники и 58-я статья, 1000–1200 человек. Медные шахты, торфодобыча, известковый карьер, столярка. Недолго в ней поработав, угодил в «нулевку» — почти на верную смерть. (примечание — закрытые зоны в Карабаше оставались до самого конца СССР и неизвестно, что с ними сейчас.)

5. Кыштым, 1950–1951 г. Лагерь, около 800 «врагов народа» и уголовников. Перевал руды и меди с узкоколейки на широкую. Я работаю в КВЧ художником.

6. Увильды. 1951–1953. Лагерь, около 1000 человек 58-й статьи, уголовников. Начальник — майор Лавров (редкий случай — неплохой мужик). Работы на стройках, графитовом и других заводах, иа лесоповале. Я — художник, геодезист. Умер Сталин, и счастливейшим летом 53-го года я — на свободе.

7. Одлян — лагерь для малолеток. Оттуда к нам, во «взросляк», регулярно поступало подросшее пополнение с уже богатым «опытом». Одлян и сейчас продолжает свою страшную «работу» (примечание — имеются в виду последние годы СССР).

8. ЛЭП Тайгинка — Увильды. Я не подозревал, что в 1952–1953 годах воздвигаю своими руками памятник лагерникам этих мест — трассу высоковольтной линии. Пусть этот мой многокилометровый мемориал (вместо крестов — опоры) стоит здесь вечно.

9. «Челябинск-40» — район озера и поселка Татыш и других пунктов. Первый в СССР комбинат ядерной смерти. Масса лагерей. «На атоме» работали смертники.

В следующем разделе публикую тексты-воспоминания Виктора, его рисунки а также его подписи к ним.

Что при Сталине делали с инвалидами

Что на самом деле происходило в ГУЛАГе.

«В каждом из великого множества лагерей Южного Урала было примерно по тысяче народу — кроме более крупных лагерей. Тот, в который попал я, с издевательским названием-кличкой «Первомайка», был смешанным: уголовники содержались вместе с 58-й статьей — «врагами народа». Выживали здесь немногие. Проходил месяц, второй — ив зоне становилось заметно меньше народу. Нары мои стояли так, что через уголок окна было видно, как ночью вывозили за зону трупы на санях, влекомых черным быком с одним рогом.

Сдающий трупы — связку мерзлых полускелетов из морга — отворачивает брезент, а принимающий считает их, с размаху пробивая железнодорожным молотком с длинной рукояткой шары стриженых черепов: для верности, чтоб не выехал кто живым, и для твердости счета. Сверившись по бумажке, выезжают за ворота.»

Воспоминания ,ГУЛАГ ,история ,новости ,Украина ,Толстая Политика

Наши трупы вывозят за зону пробивая молотком головы. Карабаш, 1948.

«Возили таким манером не очень далеко, до ближайшего старого отвала выработанной медной шахты. И так до следующего этапа, когда по узкоколейке подгоняли товарные вагоны, набитые людьми, и зона вновь делалась многолюдной.

Как-то подвыпивший надзиратель разоткровенничался мне: приняли 14 трупов, а довезли… 13! Ведь пробивали, мол, башку каждому — куда ж проклятый зэ-ка («з/к» — так нас. заключенных, когда-то звали-писали) делся? Сопровождающих двое, один другому не доверяет, завернули обратно. Проехали полпути: «а он, гад, лежит мерзлый, голый в канаве у дороги — выскользнул, значит, как ледышка, пока ехали-трясли. Обрадовались мы: треснули его посильнее пару раз по башке шкворнем, довезли до места все 14. покидали вниз. А то было совсем струхнули, а теперь хорошо и спокойно».

Воспоминания ,ГУЛАГ ,история ,новости ,Украина ,Толстая Политика

Доходяга из нулевки. Многие из них варили искрошенную пайку в крутосоленой воде. В результате — опухание, морг, ствол старой шахты. Карабаш, 1948.

«Я уцелел чудом. Преодолеть год «нулевки» («нулевка» — категория неработоспособных от голода и мук доходяг) и не оказаться на дне старой шахты с пробитой головой мне помогли эстонцы. Один барак был полностью занят ими; все они сидели по 58-й, держались дружно, сплоченно, и от охотников до посылок из дому — «урок», «полуцветных», «шакалов» — организованно отбивались палками.

Я рисовал им маленькие карандашные портреты, которые они как-то умудрялись переправлять на волю, минуя цензуру, в свою далекую Эстонию. Быть может, у детей иль внуков этих замечательных натурщиков еще хранятся мои лагерные рисунки. Зарабатывая так свой кусочек хлеба, я был уверен, что его не отнимут блатные: из эстонского барака я почти не выходил несколько месяцев. «Нулевочные» дистрофия, цинга, пеллагра начали отступать, заглох туберкулез…»

Воспоминания ,ГУЛАГ ,история ,новости ,Украина ,Толстая Политика

«Нулевка» в бане. У нас были натуральные хвосты — выступал копчик. Я свободно охватывал свою талию — сходились пальцы. Карабаш, 1948.

«А вот другая картина. Развод, то есть вывод за зону на работу. Ворота лагеря открыты, за ними — автоматчики, резкие крики конвоя, собачий истошный лай. Низкое утреннее солнце равнодушно золотит окрестные горы, вышки, пар изо ртов строящихся бригад. Слева — наш оркестр: труба, тромбон, баян, барабан, скрипка, дирижером-скрипачом был высокий пожилой зэ-ка, эстонец в пенсне Римус.

Воспоминания ,ГУЛАГ ,история ,новости ,Украина ,Толстая Политика

Развод контрагентских бригад на объекты работ. Карабаш, Челябинск, 1950. Иду, как геодезист, на прокладку трассы ЛЭП от графитового комбината до лагеря с экскортом для большесрочника. К ребятам, что справа, это не относится, они расконвоированные, Тайгинка-Увильды, 1952.

— Становись! Стройсь! Взяться под руки! Музыка! Первая пятерка — вперед! Гав, гав! Вторая пятерка: Гав! гав! гав! Третья!.. Звучит марш, хрипло лают овчарки, быстро, почти бегом выходят пятерки, пятерки… Справа от ворот, чтобы все видели, — два очередных трупа, с густыми жжеными цепочками автоматных — в упор — дырок на груди, животе, лице; поверх — фанерный щиток, на котором мною (я уже работал художником в культурно-воспитательной части — КВЧ) написано: «Это будет с каждым, кто совершит попытку к побегу». А за воротами конвой громко выкрикивает навеки запомнившуюся формулу:

— Бригада, предупреждаю! При попытке к побегу, за невыполнение требований конвоя в пути следования и на объекте работы конвой применяет оружие! Шаг влево, шаг вправо считаются побегом! Следуй вперед!

— Вот ты, а ну сбегай за доской!

— Начальник, ведь застрелишь…

— Что, еще повторять?! — и бедняга, наверняка чуя, что это — смерть, шел на нее почти с радостью. Вдруг команда конвоя: — Бригада, ложись! — и длинная над головами очередь с острым запахом пороха, а тому, кто за доской, — в спину, голову, грудь, а потом сапогами, стволом, прикладом, собаками… Не думаю, что только садизм был стимулом расстрелов «бежавших», говорили, что за каждого убитого конвой получал от государства деньги. Очень бы надо установить сейчас, каком из стимулов тогда на самом деле действовал.»

Воспоминания ,ГУЛАГ ,история ,новости ,Украина ,Толстая Политика

«Враги народа» — обитатели эстонского барака. Слева — скрипач по фамилии Римус. Карабаш, 1949. Наглядная агитация у вахты (табличка — моей работы). Карабаш, 1949.

«С 1948 года нас уже не кидали в шахты, а зарывали в землю. Есть и мои скромный вклад в эту горестную процедуру. Я писал по две фанерных бирки для мертвых: буква и двух-трехзначное число, одна бирка побольше — на колышек поверх могильника, другая, с дыркой, маленькая — зачем-то привязывалась к ноге трупа шпагатом.

В каждой секции барака висели «Обязанности и права заключенных» — страшный документ за подписью министра внутренних дел СССР Л. П. Берии. Сохранился ли у кого экземпляр этой зловещей бумаги? А мне начальник КВЧ регулярно вручал очередной ГУЛАГовский набор предупреждении, назиданий, призывов, которые я писал крупно железным суриком на всех четырех стенах над верхними нарами каждой секции. «Только честным трудом завоюешь право на досрочное освобождение» — это было еще одно глумление, так как зачетов (когда, скажем, за полтора года лагерей засчитывалось два, как, например, на Колыме уголовникам с не очень большими сроками) в наших уральских лагерях не было вовсе.

Конечно, ни одной фамилии контрагентских садистов-конвоиров я не знаю. Забыл чины-фамилии начальников надзора, комендатур, оперуполномоченных. И все же кой-кто запомнился. Это — начальник лагеря майор Дураков (не шучу, действительная фамилия), чье хобби были «смотры» расстрелянных в «побеге»; мой непосредственный начальник КВЧ старший лейтенант Рязанцев — недалекий, злобный солдафон-бериевец; из внутрилагерных надзирателей отличались жестокостью и ненавистью к зэ-ка сержанты по фамилии Столбинскнй и Хайло. Однофамильцев прошу не обижаться, но этот маленький списочек ведь не помешает нам в пору гласности, не так ли?»

Воспоминания ,ГУЛАГ ,история ,новости ,Украина ,Толстая Политика

Пишу лозунги в секции (комнате) жилого барака. Наши 4 местные нары; х/б 3го срока. Карабаш, 1950. Нач. лагеря майор А. Дураков. Нередко был пьян, и весь путь от уборной до штаба, застегивая бриджи, не мог попасть пуговицей в петлю. Карабаш, 1949.

«Люди, будьте бдительны.» Вместо эпилога. 

Свои воспоминания о ГУЛАГе Виктор закончил так:

«Почему нацистские военные преступники, истреблявшие советских людей, осуждены, скрывающиеся — разыскиваются до сих пор, а вот командование бериевского ГУЛАГа, лагерей, тюрем, надзиратели, конвоиры, творившие фактически то же по отношению к своему же, многострадальному советскому народу, живы-здоровы, при орденах-медалях, солидных пенсиях? Ведь эти сталинские сатрапы, в прошлом полуграмотные, но поднаторевшие за эти годы, а главное, прикрываемые своими более молодыми почитателями-покровителями, могут объединиться и совершить непоправимое. Ох, как узнаю я сегодня их голос в публикациях иных газет и журналов!

…Уходя в 1953 году из лагеря, я давал подписку Советскому государству о неоглашении всего мною испытанного. Я и молчал, особенно при Брежневе, когда имя Сталина при докладах во Дворце съездов опять вызывало аплодисменты и овации, и выползла вновь гадина-лысенковщина (см. хотя бы БСЭ, 1974, т. 15, с. 84), и народ начал опять озираться и говорить шепотом. А сейчас, в пору гласности и на склоне лет считаю себя обязанным отказаться от той подписки и рассказать обо всем увиденном и пережитом со своими же документальными рисунками.»

Эти рисунки и тексты-воспоминания Виктора Степановича Гребенникова впервые были опубликованы в журнале «Наука и Жизнь» в 1990 году. В эпиграф своей статьи о лагерном прошлом Виктор поставил слова Юлиуса Фучика: «Люди, будьте бдительны».

В современной российской «Википедии» в статье о Викторе Гребенникове нет ни слова ни о его рисунках, ни о его лагерной биографии…

«Я вас раздавлю»: Олланд рассказал, как Путин угрожал Порошенко на переговорах в Минске

Бывший президент Франции Франсуа Олланд в книге своих воспоминаний рассказал о том, как проходили переговоры «нормандской четверки» в Минске в феврале 2015 года.

Олланд, воспоминания, переговоры в Минске, Путин, угрозы

В частности, как пишет «Тиждень», президенты России Владимир Путин и Украины Петр Порошенко часто переходили на повышенные тона, а глава Кремля прямо угрожал и выдал тот факт, что его войска атакуют украинские на Донбассе.

«Как не вспомнить ту долгую ночь с 11 на 12 февраля 2015 года, прошедшая в большой бездушной зале Дворца Независимости в Минске, в Беларуси? Намерения Владимира Путина были вполне очевидными. Он хотел сохранить свое влияние на русскоязычные регионы и максимально ослабить проевропейскую власть в Киеве. После провала режима прекращения огня, бои между украинским войском и сепаратистскими отрядами занялись с новой силой. Мы надеялись прекратить стрельбу и найти компромисс, который сохранил бы территориальную целостность Украины». Но конференция на первом этаже длилась бесконечно и была безрезультатной: это соответствовало целям российской стороны», — вспоминает Олланд.

По его словам, он быстро понял, что Путин хочет выиграть время и отсрочить прекращение огня на как можно более позднее время, чтобы дать возможность террористам окружить украинскую армию и завоевать дополнительные позиции.

«Вместе с Ангелой Меркель мы предлагаем возобновить переговоры в узком формате, отказаться от ужина и быстрее приступить к работе. Она (Меркель. – Ред.) его хорошо и очень давно знает и умеет с ним говорить», – отметил экс-президент.

Путин вместо того, согласно наблюдений Олланда, никогда не упускает случая устрашить Меркель, «смешивая угрозы, комплименты и воспоминания».

Отказ от ужина стала для Олланда «неприятной, но необходимой жертвой». Переговорщиков посадили за «неудобный низкий круглый стол» и накормили «ужасными бутербродами».

Первый черновик будущих минских соглашения, согласно воспоминаниям, писала Меркель

«Она никому, даже своим советникам, не позволяла формулировать статьи соглашения. Такой у нее темперамент и такая методика: она очень серьезная, старательная и пыльная. Порошенко с Путиным постоянно повышали голос друг на друга. Российский президент так разнервничался, что стал угрожать окончательно раздавить войско своего визави. Это выразило его ложь, что российских войск на Востоке Украины нет. Путин спохватился и взял себя в руки», — вспомнил Олланд.

«Порошенко неотступно защищал суверенитет своей страны, тогда как Путин добивался автономии для «восставших провинций» и хотел оттянуть прекращение огня еще на три недели. Он был настолько жестким, что отрицал свою прямую связь с главарями террористов, говорил, что не может за них решать , требовал, чтобы с ними проконсультировались», — пишет Оллан.

Пересказывая ход переговоров, бывший французский лидер отмечает, что продвигались они очень медленно, с кучей возражений, которые было непросто согласовывать.

«В семь утра после бессонной ночи Путин продолжает цеплялся за то, чтобы перенести прекращения огня на потом. Чтобы добиться результата, мы напомнили ему, что антироссийские санкции, уже провозглашены. Он делал вид, будто не понимает или не слышит, о чем мы. В конце согласовали, что прекращение огня наступит через четыре дня, затем — отвод тяжелого оружия и обмен пленными. Автономию отклонено. Вдруг Путин заявил, что надо проконсультироваться с главарями сепаратистов. Их эмиссары тоже в Минске. Где именно? В каком-то отеле или в соседнем с нами кабинете? По крайней мере мы их так и не увидели», — рассказал Олланд.

После этого Путин ушел, а Меркель, Олланд и Порошенко немного задремали в креслах. В девять утра становится известно, что террористам соглашение «не подходит».

«В этот раз нам терпение лопнуло. Речь даже не идет, чтобы согласиться на поражение. Мы настаиваем на немедленном свидании с российским президентом и узнаем, что, пока мы пытались, как могли, поспать в переговорном зале, он устроился в большом кабинете с кроватью, которое даже казалось комфортным… отдохнул за эти два часа и имел свежее вид, чем мы…» — вспомнил Олланд.

Напомним, ранее стало известно, что во время официальных переговоров по Донбассу лидеров «нормандскорй четверки» Путин прибегал к околоуголовному сленгу в общении с лидерами Германии, Франции и Украины.

“Подвиги” НКВД На Западной Украине

Сегодня хотелось опубликовать воспоминания людей, которые были участниками событий, связанные с летом 1941 года в Западной Украине.

УПА не воевал в лесах подмосковья. Правда об отце В.В. Путине. И многое другое без вымысла и мифов.

воспоминания ,Западная Украина ,1941 год ,история ,новости ,Толстая Политика ,Украина

Сегодня хотелось опубликовать воспоминания людей, которые были участниками событий, связанные с летом 1941 года в Западной Украине. А точнее о подвигах НКВД на этой земле. Сразу замечу для особо впечатлительных читателей: детали этих показаний не только мало эстетичны, но и трудно переносимы для тех, кто впервые читает или слышит о них.

Может, хоть этот шок, эти пределы ужаса наконец встряхнет равнодушное совковое сознание ментальных рабов постгенноцидного украинского и российского общества?:

Показания Ивана Чапли

Крестьянин с. Нагуевичи Дрогобычского района Львовской области.

В 1939 году Красную армию мы встречали торжественно… Потом начали организовывать колхозы. Если люди не хотели записываться, то их били, запирали в подвалах. В Нагуевичах, откуда я родом, должны были вывозить в Сибирь немало семей, но племянник Ивана Франко Николай защитил. Я работал сельским кузнецом и не ждал никакого зла.

После обеда 22 июня 1941 года в Нагуевичи приехала группа энкаведистов с Подбужского УНКВД (тогда там был райцентр). Сразу забрали бывшего директора сельской семилетней школы Корнеля Каминского, который был на эмеритурии (пенсии).
Был арестован председатель общества Рідна школа крестьянин Иван Добрянский, секретарь сельсовета Степан Думяк, директор школы Михаил Дрогобычский, работник Подбужского райисполкома Хруник. Попал туда и я.

Всех нас завезли в Подбуж. Там уже сидели арестованные Андрей Юринец директор Подбужской школы, лавочник Илько Опацкий, его брат сапожник, несколько других работников с Подбужа, и еще много жителей окружающих сел.

Дня 26 июня в 10 часов вечера красный прокурор Строков, 11 милиционеров и 3 неизвестных вызвали из тюрьмы Подбужского УНКВД 20 заключенных и повезли грузовиком в направлении Дрогобыча.

Красные палачи обманывали нас, что отпускают на волю, однако это было очевидной ложью. По дороге один из конвоиров, который называл себя начальником НКВД, говорил, что заключенные едут на работу.

За километр перед Нагуевичами, в урочище Остиславье машина остановилась. Красные палачи приказали нам высаживаться: машина перегружена и не сможет выехать на гору. Нам приказали стать в два ряда по десять человек и держаться за руки. На поданный рукой знак прокурора все начали стрелять.

Палачи добивали людей сапогами, лопатами, ломами, от которых череп лопался на голове. Так было замучено 16 человек. Благодаря беспорядочной стрельбе, темноте и спешке милиционеров, спешивших за следующей партией арестованных, нам четырем удалось остаться живыми.

Не знаю, как об этом узнал прокурор Строков, потому что 27.06 приезжал в Нагуевичи искать меня, и меня, раненого, хорошо перепрятали родственники. Наверное, палачи боялись оставлять живого свидетеля, но скрыть преступлений не смогли.

Когда большевики поубегали перед немецкой армией, люди пошли в Остиславье и нашли, вывезли замученных тела. У Корнеля Каминского было изрезано все тело. У Степана Думяка был разрублен живот. Ивану Добрянскому разрубили грудь, вырезали сердце, а дыру заткнули травой.

Такими извергами были наши освободители . За что мучили они безвинных мирных людей? Однако никто не может уничтожить все живое, слово и дух свободолюбивого народа .

Воспоминания Ивана Киндрата

Родился в 1923 г., доктор медицины, Рочестер, США.

В июне 1941 г. я жил в студенческом общежитии по ул. Скарбкивской, 10 во Львове. 29 июня приблизились войска Вермахта, в городе была паника и беспорядок. Оставались войска особого назначения НКВД.

Знакомый, что жил напротив тюрьмы по ул. Лонцкого, рассказал, что в ночь с 28 июня слышал оттуда глухие выстрелы и сумасшедшие крики. Мы, 4 студента, отправились на разведку. Замурованную теперь и закрытые тогда тюремные ворота подорвали связкой гранат.

Перед входом во двор увидели 8 мертвых мужчин и женщин, около стены еще две женщины, еще живые, но окровавленные и в бессознательном состоянии. В дальнейшем выяснилось, что это были не узники, а наемные рабочие, которых уничтожили последними, как свидетелей кровавого преступления. Обе женщины вскоре умерли. Убиты они все 10 были уколами штыков, кое-кто имел по множеству ран в груди и животах.

Со двора двери вели к большому помещению, с горой трупов аж под потолок. Нижние были еще теплые. Возраст жертв между 15 и 60 годами, но подавляющее большинство 20-35 лет.Лежали в разных позах, с открытыми глазами и с масками ужаса на лицах. Между ними немало женщин.

На левой стене были распяты трое мужчин, едва покрытых одеждой с плеч, с отрезанными половыми членами. Под ними на полу, в полусидячих наклонных позах две монашки, с теми органами во рту.

Выявленные нами жертвы энкаведистского садизма были убиты выстрелами в рот или в затылок. Но еще больше было заколотых штыками в живот. Одни голые или почти голые, другие в порядочном уличном платье. Один был в галстуке, наверное, только что арестованный.

Из центрального помещения, затопленного лужами крови, вели два коридора. Я пошел направо, в надежде отыскать живых. Первая камера: на вбитом в стену крюке повешенный на шнуре человек в военных штанах и сапогах. Его рост выше того крюка. На стене выцарапана надпись: Да здравствует свободная Россия . Жертва майор советской авиации.

К одной из следующих камер трудно было подступиться. По ту сторону дверей несколько тел, прильнувших лицом к щели дверей. Догорали остатки ядовитого газа запах тухлых яиц.

В следующей камере две очень молодые и даже после смерти красивые женщины, задушенные, со шнурами на шее. Рядом двое младенцев с разбитыми черепами. На наличнике двери свежие пятна разбрызганного мозга.

Еще одно проявление зверства отъятые пальцы, снятая ремнями кожа на спинах. Накручивали кожу на палку постепенно, изо дня в день. Заканчивали один ремень начинали второй. Тщательно надрезали скальпелем, стерилизуя предыдущие места, чтобы пытаемый не умер преждевременно.

Попадаю в большее помещение, со столом посередине. На столе привязан обнаженный человек с невероятно скорченным лицом. Тело покрыто стеклянным колпаком. На животе раны со странными дырами. Вдруг из дыр вылезают один за другим несколько крыс. Это один из многих видов пыток энкаведистов. Под колпак к живому заключенному запускали голодных крыс.

Все. Силы меня покинули. Кажется, потерял за этот час лет 12 жизни. Теряя сознание от ужаса, выбежал из тюрьмы. Никто из нас так и не наткнулся на живых.

В разбитом магазине беру фотоаппарат и возвращаюсь фотографировать гору трупов, распятых священника и монашку в главном помещении. К камерам уже невмоготу возвращаться. За неделю мои фотографии появились в Краковских вестях , но не все, некоторые были признаны нецензурными. Такие дикие преступления показывать не рискнули. Позже, в 1943 году, я закопал эти фотографии на огороде у родной хаты.

Воспоминания Михаила Мируса

Родился в 1929 г., житель г. Черткова Тернопольской области.

Услышав, что немцы, вступив в город, открыли тюрьму, я, как и другие жители Черткова, отправился туда. Увиденное запечатлелось в память страшной картиной на всю жизнь. Вдоль стен простирались аккуратно вскопанные газоны клумбы со свежепосаженными цветами.

На просторном дворе было пусто. Мужчина и женщина, оба мертвые, были прислонены к стене и подперты кольями, чтобы не упали. У него детородный орган перетянут колючей проволокой, у нее также пучок проволоки в половом органе.

На весь объем первого (помещения В. Г.) была выкопана яма, заваленная трупами. Сверху их присыпали тонким слоем земли, видно, что работу не успели закончить. Сверху лежали еще двое, наверное, исполнители той работы. Там были и лопаты.

Лицо мужчины было как будто сожжено или ошпарено, аж почернело. Посередине находился металлический бак, от которого отходили трубы толщиной как рука или толще. По тем трубам поступал пар и выедал плоть. Под глазами, задушенных паром мешочки. Ушей не было, совсем поотпадали, и носы тоже .

Воспоминания Юлиана Павлива

Родился в с. Нараев Бережанского района Тернопольской области, 1930 г.

Весной 1941 года в селе Нараев, как и в других местностях, были массово арестованы представители местной интеллигенции, среди них и моя тетя Иванна, сельская учительница. В июне 1941 года из 19 арестованных из нашего села получили приговоры четверо, из них 3 к казни. Удерживали узников в Бережанах.

С началом войны село ждало возвращения политзаключенных. Вместо этого пошли слухи о страшных истязаниях в тюрьмах. В первых числах июля семьи отправились в Бережанскую тюрьму на поиски близких. Для безопасности женщины взяли и нас, подростков 10-12 лет. Там мы застали горы изувеченных трупов в подвалах.

Залитые кровью камеры и коридоры. Кровавая тропа вела во двор. Там уже лежали рядами вынесенные тела, с обрезанными ушами, носами, почерневшими лицами. Из-за июльской жары стоял страшный смрад. Звучали плач, крики отчаяния, проклятия.

Тетю Иванну мы нашли на берегу реки Золотая Липа, около замка, который НКВД использовал как пыточную. Рядом были еще двое мужчин, кто-то уже прикрыл одеялом их голые изувеченные тела. Все тело тети от ног до плеч было покрыто глубокими царапинами. Лицо черное. Вынули изо рта тряпку язык вырван.

Выше запястья сквозные раны от ножа, живот разрезан от низа груди, в половой орган забита бутылка. Еще двое девушек из Нараева были замордованы подобным образом. Другие тела имели не менее страшные следы издевательств: выбитые глаза, отрезанные половые органы, обрубленные пальцы, размозженные головы.

Местные жители рассказали, что в течение недели вокруг тюрьмы ревели двигатели тракторов, которые не могли полностью заглушить крики истязаемых. Разыскивали своих родных в основном по одежде.

Долго вылавливали тела и из реки Золотая Липа, куда их сбросили энкаведисты. Несколько километров плыли они в кровавой воде до плотины в селе Саранчуки, где страшные изувеченные трупы вылавливали и хоронили крестьяне. Неопознанных хоронили в общих могилах. Многие замученные похоронены в других окружающих селах.

Нараевцы нашли и похоронили 12 замученных односельчан. Тела еще трех, приговоренных к смертной казни, отыскали позже, осенью, в закиданной камнями яме около Бережанского леса. У одного из них, Павлива Т. Г., были обрублены ноги. Четырех так и не нашли. 15 из 19 убитых политзаключенных села были в возрасте до 23 лет .

А сейчас обратите внимание на следующее свидетельство. Эта рассказ расстрелянного содержит уникальные кадры момента и технологии акта импер-большевистского преступления. Таких образцов единицы. Потому что другие десятки миллионов личностей-Вселенных умолкли навсегда.

Показания Рожия Мирослава

Крестьянин с. Романив Перемышлянского района Львовской области.

Был июнь 1941 г. В камеру приводили все новых арестантов из сел Бибереччины. На воротах стоял какой-то наш милиционер. Где-то под вечер, около шести часов, то милиционер сказал нам: Ребята, те все черти куда-то уехали снова! А мы ему говорим: Так отопри нам дверь и выпусти!

Он ответил, что нет ключей, потому что их забрали с собой энкаведисты. Могу вам подать какую-нибудь дубину, спасайтесь! Мы уже хотели брать лавку в нашей камере, выламывать решетки и бежать через окно.

С нами сидел арестованный адвокат Бибрки Кульчицкий. Он говорил: Люди добрые, так нельзя. Это подвох с их стороны, и они вернутся еще прежде, чем мы убежим. Потом будет хуже. Когда мы здесь спокойно будем сидеть, то они, как вернутся, убедятся, что мы не виноваты. А как будем пробовать бежать, то тогда убедятся, что мы имели нечистую совесть. Нас, наверное, забрали как заложников, а таких никто не имеет права стрелять. Поэтому без суда даже большевики не имеют права наказывать я адвокат и знал их кодекс! (Какая наивность честного, ни в чем не повинного человека В. Г.) Так мы и ждали. Энкаведисты вернулись через два часа.

Вернувшись, они вызвали арестованных по одному из камер и водили их в пивную расстреливать. Был уже вечер. Мы все приникли к двери и слушали, кого вызывают. Так повели тогда Королика, он очень плакал, когда его вели.

Больше других просился Николай Дучий. Товарищи, я же ваш, бедняк, у меня жена, ребенок, пощадите, не убивайте меня! Те лишь смеялись, а один сказал: Ничево, это точно, как зуб вырвать: болит раз и все! Затем слыхать было из погреба только выстрелы.

После нескольких экзекуций тройка энкаведистов шла в дежурку , вероятно, пить водку, потому что, когда пришли за мной, то от них несло водкой. В своей смерти я был уверен, когда меня вызвали. Двое взяли меня под мышки, а третий с револьвером шел позади. Завели меня в пивную. Уже за порогом темной пивной те два, которые вели меня под мышки, пустили, и в ту же минуту положил на мое плечо руку задний.

В секунду я как-то почувствовал, что он поднимает свою правую руку, и мне казалось, что даже щелкнул револьвер. Я на мгновение повернул голову, чтобы увидеть, что он хочет делать. Раздался выстрел!

И, как сейчас помню, что я упал на какие-то теплые человеческие тела и потерял сознание. Как долго я лежал без сознания, я не знал. Затем в темноте я как-то оклемался. Мне показалось, что я был в ином мире, потому что вспомнил, что меня расстреливали.

Первое впечатление было, что мне очень онемели ноги и одна рука. Очень болели, аж пекли они. Во рту было полно соленой теплой крови. На мне лежало что-то очень тяжелое. Это бремя я понемногу сдвинул с себя. Это был труп расстрелянного биберецкого адвоката Кульчицкого, который нас под вечер убеждал не бежать, потому что он знал большевистские кодексы. У меня были прострелены обе щеки, и лежал я на трупах. Кто-то в этой куче трупов еще хрипел.

Одна из вершин советского цинизма

Еще одно воспоминание об эпохе Брежнева. Она выработала у меня аллергию на слово «любительский». Кто помнит любительскую колбасу? 

любительскую колбасу, совок, эпоха, воспоминания, Брежнев

Самая вонючая, серая, жирная, почти вся – из кусков жира.

Читайте также: Советские реалии глазами грузчика продуктового магазина

А по сравнению с «Любительским» плавленным сырком дубовый «Дружба» казался продуктом гурме-сегмента. В паштете «Любительском» вообще не было печени, какая-то перетертая костная мука, плавающая в жире с неприятным запахом.

Что еще было любительское? Не помню. Но если томатный соус называли «Любительским», то он обязательно подванивал сгнившими томатами. Если сливочное масло «Любительское», то оно несомненно было плохо замаскированным маргарином.

Читайте также: Тымчук: Новая российская тактика на Донбассе – обычная многоходовочка Путина

Вонючая колбасная закуска «Любительская». Вонючий огуречный салат «Любительский». Была еще, кажется, водка любительская, но мой алкоголизм начинался с вина, поэтому о ней судить не берусь. Хотя подозреваю, что это было. И папиросы «Любительские» – хуже «Беломора», хотя хуже было некуда.

Слово «любительский» – одна из вершин советского цинизма. Мол, что вы, какое же это говно? Вы недопонимаете, это просто продукт, расчитаный на любителя.

Ага. На любителя говна. Каковым партия и правительство искренне считали главный объект своей заботы – советского человека.

С днем рождения вас, дорогой Леонид Ильич! Вам там не жарко?