ЗНАЙ ИСТОРИЮ. 21 мая 1864 года: Геноцид черкесов

Россия не считает истребление и последующее изгнание черкесского народа геноцидом, так как в таком случае государство обязано будет вернуть адыгам территории их исторического проживания (Черноморское побережье и Ставропольский край), а также выплатить компенсации.

 

 

22 октября 1762 года российская императрица, немка по происхождению, Екатерина II начертала три коротких слова — «Быть по сему» — на докладе Сената «Об отведении урочища Моздок для поселения кабардинцев во главе с владельцем Малой Кабарды К. Кончокиным (А. Ивановым), построении там крепости и превращении Моздока в центр распространения промышленности и торговли».

Росчерком пера императрица-прелюбодейка утвердила аннексию части территории Восточной Черкесии (Кабарды), положив, по признанию царского историка В.В. Потто, «краеугольный камень завоеванию Кавказа».

Датой начала Кавказской войны, точнее, современного, идущего и по сей день её этапа, является 1763 год, когда на левом берегу реки Терек, на адыгейских землях, русскими была заложена крепость Моздок.

Название Моздок происходит от кабардинского «мэз дэгу» — «глухой (тёмный) лес». Крепость стала первым звеном Азово-Моздокской укрепленной линии, на которой, к тому же, были расселены казаки.

Моздок был основан на землях, принадлежавших кабардинским князьям. Переход одного из них в христианство (за это оккупанты наградили его чином подполковника с приличным жалованием, золотой медалью и титулом князя Черкасского-Кончокина) и послужил русским формальным основанием и для «присоединения» его территории к России, и для строительства крепости.

Ни сам предлог, ни, конечно, факт аннексии не приняли кабардинцы мусульмане, и они попытались восстановить статус-кво. Сам новоиспеченный князь-муртад Черкасский-Кончокин был заочно приговорен к смерти, его имущество объявлено вне закона, т.е. всякий мог его теперь ограбить, обратить в рабство его подданных, и увести скот.

Однако крепость Моздок, точнее, линия укреплений, которую она начинала, была жизненно важна царскому захватническому правительству. Наступление на Кавказ рассматривалось в Петербурге как стратегическая необходимость ввиду длившихся не одно десятилетие русско-турецкой и русско-персидских войн.

Черкесия (Адыгэ Хэку по-адыгски) — это географическое и политическое понятие, включавшее в себя территорию от Тамани до впадения реки Сунжа в Терек и обозначавшее место исторического обитания адыгского народа.

Течением реки Лаба Черкесия разделялась на Восточную (куда включались территории Кабарды и Бесленея) и Западную (в которую входили Темиргой, Бжедугия, Хатукай, Абадзехия, Большая и Малая Шапсугия, Натухай, Убыхия и некоторые другие территории адыгов помельче).

Таким образом, территория Черкесии занимала всю западную и центральную часть Северного Кавказа, т.е. еще в середине 19 века адыги занимали, в числе прочего, современное черноморское побережье Кавказа.

Адыгский народ, населявший тогда территорию Черкесии (Адыгэ Хэку), в течение 100 последующих лет до 1864 года сопротивлялся агрессии русских до последней возможности.

Как признавались сами же царские генералы – участники той войны, в отношении адыгов царским самодержавием был совершен геноцид таких масштабов, которые прежде не были известны человечеству. В своем стремлении захватить адыгские земли царизм не гнушался никакими методами.

Адыгские села выжигались сотнями, женщины, старики, дети уничтожались лишь за то, что называли себя адыгэ, жили на своей земле. Восточная Черкесия – Кабарда – была завоевана в 1825 году, после чего основной ареной борьбы стала Западная Черкесия, территория которой располагалась от Кубани до Черного моря.

С 1834 года в течение пяти лет русские построили цепь береговых фортов, призванных полностью блокировать черкесов с моря. Среди прочих в 1838 году был заложен форт Александрия — теперешний город Сочи.Официально Черноморская Береговая линия была открыта в 1839 году.

Уже в 1840-м большая часть ее фортов была штурмом взята черкесами.Из показаний выкупленного из плена казака Василия Корнеенко о взятии горцами Михайловского укрепления в 1840 году:

«Поутру, тотчас по пробитии зари, необозримая толпа горцев, вероятно, еще ночью залегшая под укрепление, мгновенно чикнула и бросилась на вал. Все строения вдруг загорелись, провиантские бунты и сараи подожжены были нашими. У казаков было по 30, а у солдат по 60 патронов, вскоре все были выпущены. Тут в одну минуту горцы выломали двери, влезли на бруствер и на крышу. Я был схвачен, и меня проводили через все сборище. И видел я между горцами множество наших дезертиров, которые все были вооружены и действовали с ними заодно».

В течение первой половины 1850 года горцы нанесли еще ряд чувствительных поражений русским войскам. Весной 1851 года русские оккупанты переходят в широкомасштабное контрнаступление.Но во время Крымской войны, в конце апреля 1854 г., было решено «Черноморскую Береговую линию упразднить, форты взорвать, а гарнизоны снять», что и было исполнено в течение месяца.

Лишь Анапа и Новороссийск оставались занятыми русскими войсками.В 1859 г. на Северо-Восточном Кавказе был пленен имам Чечни и Дагестана Шамиль.Русские захватчики получили возможность сконцентрировать все свои силы против черкесов.

Методы применялись примерно те же, что и в Чечне. Но война на Северо-Западном Кавказе против адыгов (черкесов) продолжалась еще 5 лет.Уничтожив сотни тысяч адыгов, живших в Кабарде, Бесленее, Темиргое, Бжедугии, Шапсугии, Абадзехии, Натухае, Убыхии и других провинциях Черкесии, практически полностью разрушив материальную культуру, отняв лучшие земли, царизм сломил сопротивление остатков адыгов в 1864 году.

21 мая 1864 года в урочище, на абазинском языке называемом Кбаадэ, на адыгском Арты-Къуажэ, а теперь носящим название Красная Поляна, соединились четыре русских армии, завоевывавших Западный Кавказ с четырех разных направлений. День этой встречи и был объявлен днем окончания Кавказской Войны.

В ознаменование победы над адыгами наместником Кавказа, братом царя, т.н. великим князем Михаилом Николаевичем был проведен военный парад и отслужен торжественный молебен.

93% адыгов либо погибли, либо были изгнаны завоевателями со своей Родины в Турцию. Военно-колонизационный режим, установленный на завоеванной территории бывшей Черкесии, создавал невыносимые условия существования для уцелевших адыгов, что привело к тому, что эмиграция в Турцию продолжалась до 1914 года.

В настоящее время миллионы потомков адыгских изгнанников – мухаджиров проживают в десятках стран по всему миру. Даже на своей исторической родине адыгский народ оказался искусственно разделен на три «народа» — кабардинцев, адыгейцев и черкесов.

За все время Русско-Черкесской войны, против черкесов, которых было во много раз меньше русских, воевало:

5 императоров, 1 принц, 50 генералов, 2 фельдмаршала, 1 Барон, 1 Мурза, 1 Хан, 1 Великий князь, 5 Князей, 2 Адмирала, 3 Графа, 1 Маркиз, 2 Бригадира, 7 Атаманов. По данным царских источников, ежегодно в войне на Кавказе погибало свыше 30 тысяч русских солдат и тратилось около 1/6 части российского бюджета.

Было сожжено черкесских сел:

В 1787 году – 497
В 1788 году – 5
В 1790 году – 42
В 1802 году – 4
В 1804 году – 80
В 1805 году – 4
В 1809 году – 120
В 1810 году – 201
В 1818 году – 1
В 1821 году – 3
В 1822 году – 25
В 1823 году – 12
В 1824 году – 18
В 1825 году – 11
В 1826 году – 4
В 1828 году – 220
В 1829 году — 235
В 1830 году – 231
В 1831 году – 4
В 1833 году – 2
В 1834 году – 8
В 1836 году – 6
В 1837 году – 2
В 1838 году – 2
В 1841 году – 4
В 1842 году – 150
В 1845 году – 2
В 1850 году – 12
В 1851 году – 1
В 1852 году – 6
В 1853 году – 24
В 1855 году – 2
В 1856 году – 4
В 1857 году – 3
В 1859 году – 47
В 1860 году – 68
В 1861 году – 91
В 1862 году – 20
В 1864 году – 31

Итого с лица земли было стерто 2202 села.

Это архивные данные современной исторической науки. Сведения о некоторых уничтоженных селах в архивах отсутствуют.

Но опыт более чем столетних боевых действий на Кавказе показал, что черкесы очень быстро оправляются от поражения, и буквально через несколько лет после «окончательного разгрома» вновь готовы к войне — причем войне той же степени интенсивности, что и до «поражения».

Дагестан и Чечня после «замирения» оказались со всех сторон окруженными другими землями Империи, и их можно было легко изолировать от внешнего влияния. Но земли адыгов омывались Черным Морем. При тогдашнем развитии морской техники герметически блокировать их с моря не было никакой возможности (даже и сейчас это практически невыполнимая задача).

А значит, при желании, противники России могли наладить туда переброску оружия, разведчиков и агитаторов, деньги для разжигания восстания, морского десанта. Да и применять меры экономического давления против вовлеченных в морскую торговлю адыгов, начни они опять «волноваться», было бы гораздо труднее, чем против «внутренних» горцев.

То есть в любой момент пожар войны мог бы вспыхнуть вновь с почти той же силой. Столетняя кавказская война и так стоила кровавой России очень дорого.

«В последние годы войны на Кавказе мы должны были держать громадные силы: пехоты 172 батальона регулярных, 13 батальонов и 7 сотен иррегулярных; конницы 20 эскадронов драгун, 52 полка, 5 эскадронов и 13 сотен иррегулярных, 242 полевых орудиях. Общий годовой расход на содержание этих войск достигал 30 млн. рублей», вспоминал Дмитрий Алексеевич Милютин в ту пору уже граф и военный министр.

«В конце войны российская армия на Кавказе насчитывала 300 тыс. человек, ежегодные потери составляли по 30 тыс. человек. На войну уходила шестая часть всего государственного дохода». [Д. А. Милютин. Воспоминания. 1856—1860. М., 2004. С. 198]

Возобновления широкомасштабных боевых действий на Кавказе, да еще ввиду намечавшихся реформ, экономика Российской Империи просто могла бы не выдержать.

Учтя все эти соображения, царское правительство приняло решение: полностью очистить Западный Кавказ от горцев.

Впервые идея о выселении горцев Западного Кавказа была сформулирована еще в 1857 году тогдашним начальником главного штаба Кавказского корпуса Дмитрием Алексеевичем Милютиным в специальной записке «О средствах к развитию русского казачьего населения на Кавказе и к переселению части туземных племен».

В поздравительном письме от 21 мая 1864 г. Александру II по случаю окончания Кавказской войны наместник на Кавказе князь А. И. Барятинский предлагал:

«Без потери времени и, насколько возможно, выселять в Турцию горцев, а раз страна будет от них очищена, мы утвердим свое положение навсегда». [Русский архив. 1890, кн. 3, с. 389, цит. По: Ф. Бадерхан. Северокавказская диаспора в Турции, Сирии и Иордании (вторая половина XIX — первая половина XX века). М, Институт востоковедения РАН. 2001, с. 22]

Генерал-майор Ростислав Андреевич Фадеев (1824-1883), участник боев с черкесами, официальный военный историк и видный консервативный публицист первых пореформенных десятилетий, писал:

«Цель и образ действий в задуманной войне были совсем иные, чем покорение восточного Кавказа и во всех предшествующих походах. Исключительное географическое положение черкесской стороны на берегу европейского моря, приводившего ее в соприкосновение с целым светом, не позволяло ограничиться покорением населявших ее народов в обыкновенном значении этого слова. Не было другого средства укрепить эту землю за Россией бесспорно, как сделать ее действительно русской землей.

Меры, пригодные для восточного Кавказа, не годились для западного. Нам нужно было обратить восточный берег Черного моря в русскую землю и для того очистить от горцев все прибрежье.

Надобно было истребить значительную часть закубанского населения, чтобы заставить другую часть безусловно сложить оружие.

Изгнание горцев и заселения западного Кавказа русскими — таков был план войны в последние четыре года. Русское население должно было не только увенчать покорение края, оно само должно было служить одним из главных средств завоевания. Земля закубанцев была нужна государству, в них самих не было никакой надобности (…)

Густые массы черкесского населения занимали равнины и предгорья: в самих горах жителей было мало. Главная задача черкесской войны состояла в том, чтобы сбить неприятельское население с лесной равнины и холмистых предгорий и загнать его в горы, где ему было невозможно долго прокормиться; а затем перенести к подошве гор самое основание наших операций (…)

Горцы потерпели страшное бедствие: в этом нечего запираться, потому что иначе и быть не могло. Мы не могли отступить от начатого дела и бросить покорение Кавказа, потому только, что горцы не хотели покориться.

Надо было истребить горцев наполовину, чтоб заставить другую половину положить оружие. Но не более десятой части погибших пали от оружия; остальные свалились от лишений и суровых зим, проведенных под метелями в лесу и на голых скалах. Особенно пострадала слабая часть населения — женщины, дети. Когда горцы скопились на берегу для выселения в Турцию, по первому взгляду была заметна неестественно малая пропорция женщин и детей против взрослых мужчин.

При наших погромах множество людей разбегалось по лесу в одиночку; другие забивались в такие места, где нога человека прежде не бывала». [Р. А. Фадеев. Письма с Кавказа к редактору московских ведомостей. СПб., 1865]

Российские историки царской поры и участники тех событий писали вполне откровенно — жили они еще до эпохи политкорректности, во времена расцвета колониализма.

По официальным российским данным черкесов погибло в войне свыше 400 тыс. человек, было выселено от 500 тыс. до 900 тыс. человек, на исторической родине осталось около 80 тыс. По турецким же данным черкесов прибыло 2 миллиона 600 тыс. Соответственно и убитых черкесов было на порядок больше, чем пишут официальные российские источники.

Одну адыгскую народность пехов (убыхов) депортировали поголовно, кроме 14 селений, не ушедших в Османскую империю. Их объявили военнопленными и посемейно «распылили» в Костромской губернии по различным деревням.

Было выселено также более 9/10 абхазов, ближайших родственников адыгов.

Вот как описывает события 1863-1864 гг. офицер русской армии Иван Дроздов:

«В конце февраля пшехский отряд двинулся к речке Мартэ, чтобы наблюдать за выселением горцев, а если понадобится, так и силою выгонять их… Поразительное зрелище представилось глазам нашим по пути: разбросанные трупы детей, женщин, стариков, растерзанные, полуобъеденные собаками; изможденные голодом и болезнями переселенцы, едва поднимавшие ноги от слабости, падавшие от изнеможения и еще заживо сделавшиеся добычей голодных собак…

Едва ли половина отправившихся в Турцию прибыла к месту.

Такое бедствие и в таких размерах редко постигало человечество; но только ужасом и можно было подействовать на воинственных дикарей и выгнать их из неприступных горных трущоб…Теперь в горах Кубанской области можно встретить медведя, волка, но не горца. …Весь северо-западный берег Черного моря был усеян трупами и умирающими, между которыми сохранялись небольшие оазисы еле живых, ожидавших своей очереди отправления в Турцию». [И. Дроздов. Последняя борьба с горцами на Западном Кавказе // Кавказский сборник. 1877. Т. 2. С. 548].

Адольф Петрович Берже, российский археолог и исследователь Кавказа, в ту пору чиновник в канцелярии кавказского наместника и официальный историк Кавказской войны, прикомандированный к штабу командующего русскими войсками фельдмаршала графа Н.И. Евдокимова, так описывал ход депортации в российской гавани:

«Позднее, ненастное и холодное время года, почти совершенное отсутствие средств к существованию и свирепствовавшая между горцами эпидемия тифа и оспы делали положение их отчаянным.

И действительно, чье сердце не содрогнулось бы при виде, например, молодой черкешенки, в рубищах лежащей на сырой почве, под открытым небом, с двумя малютками, из которых один в предсмертных судорогах боролся со смертью, в то время как другой искал утоления голода у груди уже окоченевшего трупа матери. И подобных сцен встречалось немало…» [А. П. Берже. Выселение горцев с Кавказа // Русская старина. 1882. Т. XXXIII, январь. С. 170].

«Живым и здоровым некогда было думать об умирающих; им и самим перспектива была не утешительнее; турецкие шкиперы из жадности наваливали, как груз, черкесов, нанимавших их кочермы до Малой Азии, и, как груз, выбрасывали лишних за борт при малейшем признаке болезни… Едва ли половина отправившихся в Турцию прибыла к месту. Такое бедствие и в таких размерах редко постигало человечество». [И. Дроздов. Последняя борьба с горцами на Западном Кавказе // Кавказский сборник. 1877. Т. 2. С. 548].

Официальная статистика, впрочем, неполна. Как писал тот же Берже:

«Число выселившихся душ… должно быть значительно более показанного, так как все переселенцы, отправляющиеся за свой счет на турецких кочермах из портов, нам не подвластных, большею частью остались неизвестны для официальных лиц, а это составляет весьма солидную поправку».

Османские официальные данные за 1865 г: только за этот год в Османскую империю прибыло 520 тыс. человек. Всего депортация продолжалась почти 7 лет.

Положение адыгов, оставшихся в России, также было тяжёлым. Долгие годы кавказской войны вызвали крайнее ожесточение между ними и казаками, ни те, ни другие никогда не просили и не давали пощады, и теперь казаки мстили им за все — за страх станиц перед ночными набегами, за убитых и уведенных в плен товарищей.

«Горцы до такой степени запуганы последними событиями, что не оказывают сопротивления никому и никогда, что бы с ними ни делали.

Казаки же не великодушны, и с черкесами сбывается басня об умирающем льве; всякий их топчет. От безнаказанных убийств до мелких оскорблений, побоев, захватов отведенной им земли им пришлось много вытерпеть. Как казаки вне дома вооружены, а горцы безоружны, то первым легко позволить себе насилие; побить без причины горца для многих составляет забаву. Когда горец приходит в станицу для продажи своих произведений, казак дает ему, что хочет, половину, четверть того, что он требует, и затем гонит его вон…

Захваты земли производятся также без зазрения совести не только казаками, но войсками, которые выкашивают у горцев покосы, как сделал ставропольский полк и многие станицы по Кубани и Лабе, или даже хлеба, отданные им начальством, как сделал крымский полк… Бывают насилия и покрупнее. Я слышал о многих случаях убийства и разбоя, совершенных казаками над горцами» [Р. А. Фадеев. «Дело о выселении горцев», Собр. соч. СПб., 1890. Т. 2. С. 71]

«Кроме распадения общественного быта закубанские черкесы испытали в последнее время такое неимоверное нравственное потрясение, что им уже невозможно от него оправиться, они отданы во власть России как малые дети.

Понимая бессилие свое для борьбы против русской империи, но не понимая еще своих прав русского гражданина, черкесы покорились постигшей их участи и безропотно переносят беспрерывные притеснения и насилия от соседей своих казаков и всякого чужого человека. Даже глядеть они стали какими-то рабами польского пана.

Подобной деморализации никогда не было видно. Все нынешнее закубанское туземное население составляет запуганную толпу, которой русское правительство может дать какое угодно направление… Нечего больше опасаться напуганных и истерзанных остатков черкесского населения». [Р. А. Фадеев. «Дело о выселении горцев», Собр. соч. СПб., 1890. Т. 2. С. 65].

Последний прогноз кафирского генерала, однако, оказался неверным…

ИсламДин

Читайте

КАК МОСКОВИЯ УКРАЛА ИСТОРИЮ КИЕВСКОЙ РУСИ-УКРАИНЫ. ДОКЛАД ДОКТОРА ИСТОРИЧЕСКИХ НАУК

Как коммунисты переписывают историю

В марте 1940 года тройка НКВД СССР, следуя постановлению Политбюро ЦК ВКП(б), приняла решение о массовом убийстве польских граждан, попавших в плен после того, как СССР и гитлеровская Германия захватили и разделили Польшу. Были расстреляны 21 857 человек, находившихся в лагерях и тюрьмах на советской территории, из них 6295 в Калинине (Твери), сообщает Радио Свобода.

 

 

В марте 1940 года Дмитрий Токарев, руководивший Калининским УНКВД, получил приказ от заместителя наркома внутренних дел СССР Богдана Кобулова принять участие в ликвидации польских офицеров. Внутреннюю тюрьму УНКВД на время очистили от других заключенных, одну из подвальных камер обшили войлоком, чтобы не были слышны выстрелы. Для руководства операцией были присланы из Москвы начальник комендантского отдела НКВД Блохин, майор госбезопасности Синегубов и начальник штаба конвойных войск комбриг Кривенко.

Эксгумации в Медном, август 1991. Фото из архива Алексея Памятных

Перед расстрелом Блохин надевал спецодежду: кожаную коричневую кепку, длинный кожаный фартук, такие же перчатки с длинными крагами выше локтей. На рассвете 5–6 грузовиков везли тела в село Медное, где уже были выкопаны экскаватором ямы. Эта территория, где находились дачи чекистов, и прежде использовалась для захоронения заключенных, убитых в застенках НКВД.

В марте 1991 года 88-летний Дмитрий Токарев дал показания следователю военной прокуратуры СССР, изучающему обстоятельства массового убийства польских граждан. Сохранилась видеозапись его допроса. Токарев описал, как поляков перевозили из Осташковского лагеря в здание управления НКВД, расстреливали и вывозили трупы.

Летом 1991 года в Медном была проведена частичная эксгумация могил. На здании, где расстреливали людей, а ныне располагается Тверской медицинский университет, 23 ноября 1991 года повесили памятную доску: «В память о замученных. Здесь в 1930−50-е годы находилось Управление НКВД-МГБ по Калининской области и его внутренняя тюрьма». Доска была установлена по решению Исполнительного комитета Тверского городского Совета народных депутатов, эскиз разработал главный архитектор города Николай Семенов. 22 ноября 1992 года по инициативе польской организации «Катынская семья» и по согласованию с городской администрацией рядом была повешена еще одна табличка «Памяти поляков из лагеря Осташков, убитых НКВД в Калинине», автор эскиза − польский скульптор Мариан Новак.

Эксгумации продолжились в 1994 и 1995 годах, а в 1996-м в Медном на месте массовых захоронений по распоряжению правительства России был создан Государственный Мемориальный комплекс, с 2012 года – это филиал Государственного центрального музея современной истории России.

Мемориал в Медном

Массовое убийство польских военнопленных советские власти несколько десятилетий отрицали, но после распада СССР это преступление было признано в РФ на государственном уровне. Однако сталинисты настаивали на том, что будто бы поляков в Катыни убили немцы, а в Медном похоронены красноармейцы, погибшие от ран в госпиталях. В Твери проводились круглые столы «Мифы Медного», был даже снят документальный фильм. Показания генерала Токарева и результаты эксгумаций отрицатели попросту игнорируют и, без каких-либо документальных свидетельств, утверждают, что часть поляков из Осташковского лагеря убили немцы в Украине, а 200 человек утонули при переправе на баржах в Нарьян-Мар.

В июне 2019 года тверское отделение партии «Коммунисты России» обратилось в городскую администрацию с требованием демонтажа памятных досок, которые «очерняют советскую историю» и имеют «отрицательное антипатриотическое влияние на подрастающее поколение». Это требование совпало с очередным обострением российско-польских отношений, и в декабре 2019 года областная прокуратура вынесла представление о демонтаже. Якобы доска в память о жертвах НКВД должна была висеть на соседнем доме, а польская была установлена без согласования. Потребовалось четыре месяца, чтобы это предписание выполнить. В год 80-летия Катынской трагедии и за два дня до празднования Дня Победы обе доски были демонтированы.

Это решение вызвало негодование и в Польше, и в России.

Обращение группы членов и профессоров Российской академии наук
Мы возмущены демонтажем в Твери двух мемориальных досок, установленных на здании, в котором размещались областное управление и внутренняя тюрьма НКВД—МГБ. Доски увековечивали память наших соотечественников, уничтоженных сталинскими карательными органами, и польских пленных из Осташковского лагеря, убитых НКВД в Калинине. Демонтаж знаков памяти проведен местными властями без гласного общественного обсуждения, под надуманным смехотворным предлогом; он является очевидной попыткой оправдать и предать забвению преступления сталинского режима, создать новую версию нашей истории, в которой для них нет места. Тридцать лет назад установка этих знаков стала возможной благодаря признанию и осуждению на государственном уровне прошлых преступлений, отказа постсоветской России считать себя наследницей и продолжательницей практик тоталитарного режима. Их демонтаж — знак движения в обратном направлении, к реабилитации сталинизма и его деяний как внутри страны, так и за ее границами, признания своей преемственности с ним, что автоматически возлагает на современную Россию ответственность за совершенные им преступления.

Мы выражаем протест против пересмотра оценки и замалчивания темных страниц нашего прошлого

Особый цинизм этому акту надругательства над памятью невинно убитых придает то, что он был совершен в канун дня Победы, дня памяти и скорби. Замалчивание и искажение исторических событий недопустимо, и то, что произошло, нельзя объявить небывшим и исключить из истории. Такие попытки не только разрушают историческую науку, но и губительны для всего общества, уничтожая его историческую память. Если мы осуждаем искаженные трактовки событий Второй мировой войны в высказываниях некоторых зарубежных политиков, которые доходят до исключения СССР из числа стран-победительниц, то тем более Россия не может подавать пример искажения и отрицания исторических фактов.

Мы выражаем протест против пересмотра оценки и замалчивания темных страниц нашего прошлого и требуем восстановления мемориальных досок в память жертв сталинского режима на прежнем месте, а также выявления и наказания виновных в этом преступлении против национальной исторической памяти.

Одним из тех, кто участвовал в 1991 году в эксгумациях в Медном, был живущий сейчас в Польше ученый Алексей Памятных. Он возмущен решением о демонтаже памятных досок в Твери:

Даже земля там была фиолетовой от темно-синей полицейской одежды

«Уже в одном из первых сообщений акция по снятию досок была названа вандализмом, а мне сразу пришел в голову более соответствующий случаю термин – государственный вандализм. Дикость накануне Дня Победы, – говорит Алексей Памятных. – В августе 1991 года я участвовал в эксгумациях, помогая следственной группе Главной Военной прокуратуры СССР и польским экспертам. Меня пригласил руководитель следственной группы полковник Александр Третецкий. На следственные действия в Медном группе Третецкого были выделены две недели, а в помощь для раскопок было прикреплено подразделение Кантемировской дивизии, совсем молодые ребята-танкисты. Все работы нон-стоп фиксировались на видео сотрудниками Калининского КГБ, был и их официальный представитель. Солдатам, следователям и экспертам приходилось работать отнюдь не кисточками, как археологам, а зачастую лопатой и ломом, вычерпывать болотную жижу тазиками, были извлечены останки 243 человек, в основном польских полицейских (даже земля там была фиолетовой от темно-синей полицейской одежды), примерно 20 человек удалось идентифицировать по сохранившимся документам.

Алексей Памятных
Очень важный момент, прояснившийся уже вскоре после раскопок: почти все эти люди были из одного этапного списка – предписания на отправку очередной группы из Осташковского лагеря в распоряжение УНКВД по Калининской области. Это означает, что каждую группу, прибывшую в Калинин, почти сразу и расстреливали, а потом вывозили и закапывали – и действительно, число исследованных позже массовых могил совпадает с числом этапов. Вывод из таких совпадений простой: этапные списки-предписания являются фактически расстрельными списками, более точные справки о расстрелах были уничтожены в 1960-е годы по предложению тогдашнего руководителя КГБ Шелепина, и точных справок с печатями о расстрелах тех и иных поляков попросту уже нет в природе. Но есть этапные списки-предписания!

Медное, август 1991. Свидетельство о рождении девочки, извлеченное из кармана расстрелянного отца. Фото из архива Алексея Памятных

На странице катынских материалов, которую Сергей Романов и я ведем в интернете, есть 55 моих фотографий с эксгумаций в Медном в 1991 году. Там есть и фото сохранившейся калининской газеты за 2 апреля 1940 года, найденной при раскопках (всего газет того времени было найдено несколько).

Когда я слышу, как в Твери распространяют лживую информации, что поляков массово не расстреливали, а в Медном их то ли вообще нет, то ли захоронены лишь несколько, – у меня печатных слов не остается. Читайте трехтомник «Убиты в Калинине, захоронены в Медном», он есть в свободном доступе в интернете, в третьем томе опубликованы все реальные документы о расстрелах и захоронениях и эксгумациях 1991, 1994 и 1995 годов. Правда – там», – говорит Алексей Памятных.

На вопросы Радио Свобода отвечает председатель правления Международного «Мемориала» Ян Рачинский:

– По вашему мнению, демонтаж досок осуществлен с каким-то умыслом, по приказу из Москвы, или это мелкая инициатива в Твери?

– На мой взгляд, это сложнее устроено. Я думаю, что это самодеятельность местная, тверская, но она стала возможна в атмосфере, которую насаждают из Москвы. Вся эта антипольская истерия, вся эта безумная историческая политика с отрицанием общеизвестных фактов порождает у многих и в Москве, и на местах такие вот «верноподданнические чувства». Думаю, что тверские чиновники решили бежать впереди паровоза.

– Что можно сделать, чтобы эти доски вернуть? И есть ли у «Мемориала» план действий?

Ян Рачинский

– Возмущение общества достаточно велико, в сложном положении оказались российские власти. Потому что официально неоднократно подтверждена российскими властями виновность Советского Союза и НКВД в расстреле польских военнопленных, и тут получается, что какие-то тверские «умельцы» выступают с противоположной точкой зрения. Это довольно неудобная ситуация для Москвы. Думаю, что кто-то в Твери окажется здесь крайним. Безусловно, мы будем пытаться и юридическими средствами разбираться с этой ситуацией, поскольку законных оснований для демонтажа досок не было, это чистое самоуправство даже не городских властей, а на уровень ниже, хотя вероятно, с негласного одобрения городских властей.

– У ваших оппонентов, если их так можно назвать, имеются контраргументы, они говорят, что на одну доску якобы не было документов, вторая висела не на том здании. Что бы вы могли им ответить?

– Доска в память о наших расстрелянных соотечественниках была установлена по согласованию с областными и городскими властями. Был официальный конкурс на проект этой доски, и сделана она была известным тверским художником. Так что говорить о том, что это было незаконно, более чем глупо. Так же как и про вторую доску. Это было сделано при стечении публики, и если бы это было сделано незаконно, этим бы занялись уже тогда. Здесь мы имеем самоуправство властей и абсолютную безграмотность или недобросовестность прокурора, который написал это заключение. Поскольку его текст существенно расходится с давно установленными бесспорными фактами, признанными российскими властями в лице Путина и Медведева и в заявлении Государственной думы. Вообще, это не является предметом спора уже давно, – говорит Ян Рачинский.

Весной 1940 года в здании НКВД в Калинине были убиты 6287 польских военнопленных, содержавшихся в спецлагере в Осташкове.

Около 30 лет тому назад, благодаря настойчивости семей жертв, в Твери была установлена мемориальная доска, которая должна была наглядно и однозначно противодействовать катынской лжи и отдать дань памяти убитых. Это место гибели наших отцов, дедов и прадедов стало местом паломничества их родственников, равно как и кладбище в Медном, где они покоятся.

И вот, в год 80-летия Катынского преступления, накануне Дня памяти об окончании Второй мировой войны, среди белого дня катынская ложь вернулась: мемориальную доску в Твери сняли. Российские власти стремятся мало-помалу стереть историческую правду и снять с себя ответственность за массовые убийства поляков в 1940 году.

Федерация Катынских семей призывает польские власти и польскую дипломатию предпринять решительные действия во имя правды и защиты польской государственности. Просим неправительственные организации и всех людей доброй воли возвысить голос в связи с этим событием.

Изабелла Сариуш-Скомпска,
Председатель Правления Федерации Катынских семей.
Краков, 11 мая 2020 года

«Это идет в общем русле нынешней информационной политики представления всей советской истории как последовательности славных свершений, великих побед, – говорит руководитель Польской программы Международного «Мемориала» Александр Гурьянов. – При этом власти стараются отодвинуть куда-то в забвение память о тягчайших преступлениях советского режима».

Присутствующие отметили, что это символично: пустая табличка изнутри с пустым содержанием

«Мемориал» выпустил обращение с требованием вернуть памятные таблички. С аналогичным заявлением о недопустимости их демонтажа выступили польский посол в Москве Влодзимеж Марчиняк и МИД Польши. Поскольку в Медном захоронены тысячи польских полицейских, глава полицейского профсоюза Рафал Янковский обратился к МИД своей страны и сказал, что происходящее в Твери «фактически равняется повторному уничтожению поляков».

Максим Кормушкин, присвоивший памятную доску, позирует в форме красноармейца

А в Твери торжествуют сталинисты. Газета «Вся Тверь» пишет: «Польская табличка исполнена из металла и выглядела внушительно. Но на деле оказалось, что это чеканка, пустая внутри. Присутствующие отметили, что это символично: пустая табличка изнутри с пустым содержанием. Максиму Кормушкину не потребовалась посторонняя помощь, чтобы вынести её самостоятельно и погрузить в машину».

Поразительно, но это факт: польскую памятную доску унес один из тех, кто добивался ее снятия, – член радикальной незарегистрированной организации «Национально-освободительное движение» (НОД) сталинист Максим Кормушкин. Он даже осмелился отправить письмо послу Польши, предложил ему забрать доску, и возмущается тем, что поляки ему не отвечают.

Сталинисты одержали небольшую победу, но главная их цель гораздо серьезней. Они не скрывают, что хотят добиться пересмотра статуса мемориального комплекса в Медном и либо закрытия музея, либо принципиального изменения экспозиции. Идея у них несложная и вполне соответствует путинской исторической политике: объявить, что в Медном похоронены не убитые в застенках НКВД, а умершие в госпиталях красноармейцы. Удастся ли им это надругательство над невинными жертвами?

История

НОВЫЕ ФОТОГРАФИИ СОВМЕСТНОГО ПАРАДА ВЕРМАХТА И РККА В БРЕСТЕ 22 СЕНТЯБРЯ 1939 ГОДА

Как и от кого СССР Западную Украину и Западную Беларусь «освобождал»?

13 апреля 1940 года, началась вторая волна депортации населения Западной Украины и Западной Беларуси. Силами 4,1 тыс. оперативных групп НКВД «освободителей» за один день в вагоны для скота в Западной Украине было загнано и вывезено с родной земли 10 475 семей (32 076 человек, в основном — женщины и дети).

В этот же день 26 777 человек было вывезено из Беларуси.

Вся недвижимость и собственность выселяемых семей подлежали конфискации. С собой можно было взять личные вещи. Все освобождаемые жилые и хозяйственные помещения должны были быть переданы в распоряжение местных органов советской власти. Фактически, у простых мирных людей в одночасье было отобрано ВСЁ.

Сталинское руководство среди своих первоочередных задач в Западной Украине и Западной Беларуси после их оккупации по сговору с Гитлером наметило быструю и полную нейтрализацию всех явных и потенциальных политических оппонентов. Репрессии конца сентября — начала октября 1939 г. коснулись руководителей всех крупнейших партий. Они были арестованы и вывезены на Восток. Газета «Краковские вести» в 1942 году поместила на своих страницах более 250-и фамилий галицких интеллигентов, арестованных и убитых органами НКВД или же вывезенных в Сибирь в сентябре-октябре 1939 года. Без огласки, как правило, ночью, также были проведены аресты ведущих деятелей польских и еврейских политических партий и организаций.

В начале 1940 года поиски врага приобрели более широкий размах. В постановлении Дрогобычского обкома партии от апреля 1940 года указывалось, что, поскольку в области «на ответственные должности в промышленности, кооперации, торговле и в других организациях пробралось более трех тысяч вражеских элементов», то партийные органы на местах были обязаны повести с ними «решительную борьбу».

Настоящей трагедией для населения Западной Украины и Западной Беларуси стали депортации в 1939 — 1941 годах, то есть ссылка людей, как мера политического преследования и административного наказания.

Архивные материалы свидетельствуют, что планы депортаций составлялись в Москве и осуществлялись силами репрессивных структур. Планирование массовых депортационных акций в Западной Украине началось в 1939 г. В соответствии с немецко- советским договором от 28 сентября 1939 года была предусмотрена депортация «лиц украинского и белорусского происхождения» из пограничной полосы. В январе 1940 года политбюро ЦК ВКП(б) постановило определить 800-метровую полосу, а постановлением СНК УССР 3 апреля того же года обязало руководство западных областей УССР в течение апреля-мая выселить 102 800 лиц.

Еще одна акция советского правительства повлекла полное выселение крестьян с немалой территории Львовщины. Речь идет о военном полигоне в Яворивском районе, сооружение которого началось уже в конце 1939 года. Большую часть обитателей пограничной полосы и Яворивского полигона принудительно вывезли в глубинные районы СССР и Бессарабию.

29 декабря 1939 года было принято постановление СНК СССР и принято «Положение о спецпереселенцах и трудовом устройстве осадников, выселенных из западных областей УССР и БССР». Вся работа по подготовке и проведению акции была возложена непосредственно на НКВД СССР, УССР и их местные органы. Из архива Главного информационного бюро МВД Украины: «По состоянию на 25 января 1940 года, на основании составленных заранее списков из западных областей Украины подлежали депортации 17807 семей, или 95193 человека, проживавших в 2054 населенных пунктах региона. Для перевозки такого количества новых рабов в глубинные районы СССР заблаговременно было выделено на железнодорожных станциях 3537 вагонов, не предназначеных для перевозки людей».

 

&nbsp

 

Акция депортации первого этапа проходила с 10 по 13 февраля 1940 года, к тому же она охватила значительно более широкие слои граждан, нежели только осадников, о которых упоминалось в официальных документах того времени. В целом, из западных областей Украины по состоянию на 13 февраля 1940 г. было депортировано 17206 семей, или 89062 человека; оставлено временно по болезни — 1457 человек; отсутствовали на момент операции — 2152 человека; переехали в другие районы до начала операции — 34 человека.

Вторая волна депортации прокатилась, когда вывезли так называемых «кулаков» и крестьян (до 6 тысяч семей), владевших землей «свыше установленных норм» (установленных оккупантами, естественно). Очередным «основанием» для массовых выселений было проживание вблизи военных объектов, которые строились массово не только вдоль границы, но и на Волыни, в Тернопольской и Станиславской областях.

Третья волна депортации началось летом 1940 г., когда во все органы НКВД была направлена директива Меркулова №142 от 4 июня, в которой указывалось: «Из западных областей Украины и Белоруссии выселяются сроком на десять лет в Кустанайскую и Семипалатинскую области Казахской ССР семьи репрессированных, находящиеся в лагерях для военнопленных, бывшие офицеры, полицейские жандармы, бывшие помещики и фабриканты».

16 мая 1941 года ЦК ВКП(б) и СНК СССР приняли постановление «О выселении вражеского элемента из республик Прибалтики, Западной Украины и Западной Белоруссии, Молдавии», согласно которому в июне 1941 года была проведена четвертая депортация населения. Положение загнанных в необычные, суровые климатические условия людей было ужасным: вспыхивали эпидемии, снабжение продуктами было очень плохое и, как результат, голод и большая смертность среди ссыльных (в IV квартале 1940 года достигала 1,2%, а в I квартале 1941 г. — 1,7%). Но кое-кому все-таки удалось выжить и даже вернуться домой., осуществленные руководством СССР, имели политически-идеологические, классовые и экономические причины.

Эти акции были направлены, в первую очередь, на разрушение структур государственного и административного аппарата, «буржуазной» системы управления и собственности. Результатом такого подхода стало то, что в списки врагов советской власти попали не только те, кто выступал против нее с оружием в руках, но и те, кто к ней относился лояльно, однако критически оценивал методы ее строительства.

Как мы знаем, органы НКВД и советские должностные лица, руководствуясь сталинской теорией классовой борьбы, всегда и повсюду искали «врагов народа», «контрреволюционеров». Такие категории людей брались на учет, за ними устанавливался тайный надзор, они были первыми кандидатами на изоляцию или физическое уничтожение. С другой стороны, экономика Советского Союза развивалась в условиях командно-административной системы и постоянно нуждалась в рабочей силе (желательно, бесплатной). Особенно острой эта потребность была в отдаленных районах СССР (Сибирь, Дальний Восток, Север). Люди, принудительно высланные из Западных Украины и Беларуси, становились дешевой и бесправной рабочей силой, предназначенной для заселения и освоения наиболее отдаленных областей СССР. Насильственно выселенные, то есть депортированные граждане подпадали под действие режима спецпоселения в отдаленных местах и были лишены экономических и политических прав.

Спецпереселенцы.

Попавшей во вторую, апрельскую волну депортаций Галине Паламарчук было всего 16 лет. Она, мама и младшая сестра Оксана тогда жили в местечке Городок, что под Львовом. Отец еще в сентябре 1939 года решил ехать на запад, подальше от «освободителей» (Красной армии), но поскольку все сразу выехать не смогли, то он поехал только со старшей сестрой. А 13 апреля 1940 года по Городку пошли слухи, что на вокзал прибыло много товарных вагонов. Это оказалось правдой.

«Около двух ночи, — вспоминает Галина Романовна, — в двери нашего жилища ворвались солдаты, приказали собираться. Дали на это не больше 30 минут и сказали, что «переселят нас в другую область». Мама собрала в узел постель, немного одежды и еды, которая была в хате. Жилье закрыли и забили досками.»

Их посадили в товарные вагоны и аж через пятнадцать дней, утром 28 апреля 1940 года, «выгрузили» в северном Казахстане на станции Кустанай. Потом пересадили на грузовик и после многочасовой езды «выбросили» среди степи в нескольких километрах от небольшого поселения. «Обитатели близлежащего села Тарского, увидев такую необычную картину, из любопытства пришли к нам. Из человечности они помогли нам и забрали в собственные дома, — говорит Галина Паламарчук. — Местные жители убедились, что мы — «мирные люди без автоматов», не такие опасные «враги народа», как им рассказывали.»

С этого началась новая жизнь переселенцев. Они выменивали последние вещи на продукты, помогали по хозяйству за харчи, голодали и умирали от холода. «Уже позже, из рассказов местных жителей, мы узнали, как работники районного НКВД инструктировали население регулярно за нами следить и докладывать о нашем поведении, разговорах, настроениях.»

В селе, куда судьба «забросила» Галину, проживало несколько казахских семей, но большинство обитателей были украинцами, которые еще до революции добровольно приехали сюда из Таврии за обещанной землей. Здесь и остались. Депортированные пытались выжить, как могли. Иногда, один-два раза в квартал, правдами и неправдами, родным удавалось переслать почтой пачку продуктов (не больше 8 кг). Эти дни были некалендарными праздниками. В октябре 1940 года начались холодные ветра и выпал снег. Наступили 30 — 40-градусные морозы. Теплой одежды у переселенцев практически не было… Но часть из них все- таки выжила.

Как-то моя сестра Оксана насобирала немного колосков в шапку — вспоминает Галина Романовна — по дороге к селу ее встретил бригадир колхоза, вырвал из рук шапку и рассыпал колоски, крикнув: «Вы — враги народа, не смейте есть наш хлеб! Вас привезли сюда, чтобы вы все здесь подохли!».

Одними из тех, кто был выслан за пределы БССР в апреле 1940 года, была и семья Семашко из д. Ляховщина, бывшего Виленского воеводства. В Архиве Института Национальной памяти хранится протокол свидетельских показаний Янины Билинской, дочери войта местечка Дуниловичи Антония Семашко, в котором содержится информация о трагической судьбе ее родных. 3 октября 1939 года НКВД БССР был арестован глава семьи. С тех пор родственники больше его не видели и до сегодняшнего дня о судьбе этого человека ничего неизвестно. Скорее всего фамилия этого человека находится в печально известном Белорусском катынском списке. 13 апреля 1940 года всю семью бывшего войта депортировали в Казахскую ССР, село Семиярск, Павлодарской области.

В Национальном Архиве Республики Беларусь хранится письмо депортированной в Казахстан Брониславы Антоновны Эймонт. В документе, в частности, отмечалось «что 13.04.1940 г. она вместе с 12 летним сыном и пожилой матерью была вывезена из Кривичского района, Вилейской области в Казахстан. Муж этой женщины был арестован еще в октябре 1939 г. До войны они работали учителями в школе. Женщина слезно просила разрешить ей и ее родным вернутся в БССР.

Дискуссионным и до конца невыясненным остается вопрос о количестве, депортированного населения в 1939 — 1941 г. В опубликованных трудах приводятся различные цифры. Так, американский профессор Ян Гросс пишет о количестве депортированных поляков, ссылаясь на меморандумы Министерства иностранных дел лондонского эмиграционного правительства Польши от 15 марта 1944 г.: «Количество польского населения, депортированного в СССР в 1939 — 41 гг. — 1 млн. 250 тысяч чел.»

Польский исследователь Анджей Щесняк указывает, что первый этап депортаций, который начался 10 февраля 1940 г., охватил 220 тыс. человек. Жертвами второго — 13 апреля 1940 года, стали женщины и дети, то есть члены семей арестованных и депортированных граждан. Он охватил 320 тыс. человек. Третий этап продолжался в течение июня-июля 1940 года, во время которого было депортировано 220 тысяч людей. Последний, четвертый этап депортации состоялся в июне 1941 года, когда было вывезено приблизительно 300 тыс. граждан, среди которых преимущественно были квалифицированные рабочие, железнодорожники, зажиточные крестьяне и интеллигенция.

Московские историки Валентина Парсаданова и Николай Бугай, анализируя архивные документы, хранящиеся в Государственном архиве Российской Федерации, также отмечают, что к началу 1942 г. в восточных районах Советского Союза насчитывалось 1 млн. 173 тыс. чел., депортированных с западных территорий страны с конца 30-х годов по июнь 1941 года.

А что же современная путинская Россия, всегда готовая горой становиться на защиту исторической правды? МИД РФ по этому поводу ничего не хочет рассказать? Машка Захарова уже заявление готовит? Соловьев? Симоньян? Скабеева? Они же любят каждый день про Украину…

Читайте

НОВЫЕ ФОТОГРАФИИ СОВМЕСТНОГО ПАРАДА ВЕРМАХТА И РККА В БРЕСТЕ 22 СЕНТЯБРЯ 1939 ГОДА

 

Как советская Россия захватила Грузию

… Орджоникидзе — Сталину: «Положение в самой Грузии таково, что без особого труда мы с ней покончим: восстания в Борчалинском уезде, Абхазии, Аджарии, Душетском уезде будут проведены. Еще раз довожу это до вашего сведения и прошу указаний». 25 февраля 1921 года 11-ая Красная армия взяла Тбилиси, и началась советская оккупация Грузии.

 

 

Как развивались события

7 мая 1920 в Москве был заключен мирный договор между РСФСР и Грузинской демократической республикой. По его условиям Советская Россия признавала независимость Грузии и обещала не вмешиваться в ее внутренние дела, а Грузия, в частности, легализовала положение коммунистической партии. Стороны обменялись дипломатическими представителями (советским полпредом в Грузии стал С. М. Киров).

Осенью 1920 в результате армяно-турецкой войны была «советизирована» Армения. Таким образом, Грузия оказалась в окружении. Тем временем Киров и Орджоникидзе вели в советском руководстве кампанию за «советизацию» Грузии. Так, 12 декабря в послании Ленину и Сталину Орджоникидзе заявляет:

«Положение в самой Грузии таково, что без особого труда мы с ней покончим: восстания в Борчалинском уезде, Абхазии, Аджарии, Душетском уезде будут проведены. Еще раз довожу это до вашего сведения и прошу указаний».

Дожидаться этих указаний он, тем не менее, не стал, и уже 15 декабря Кавказское бюро ВКП(б) приказало 11-й армии перейти границу Грузии. Однако два дня спустя, 17 декабря, пленум ЦК ВКП(б) подтвердил «решение ЦК о мирном направлении политики РСФСР на Кавказе», и операция была отменена. Орджоникидзе и Киров от имени Кавбюро вновь обратились в Москву с предложением захватить Грузию:

«Все контрреволюционные заговоры, обнаруженные на Северном Кавказе, неизменно открывают связь с Грузией. Чтобы твердо обеспечить за нами Северный Кавказ (хлеб и нефть), необходимо советизировать Грузию.»

12 января 1921 Пленум ЦК вновь отклонил предложение Кавбюро. Ленин по-прежнему выступал против операции, сомневаясь в ее перспективах, тогда как Сталина и Троцкого ее организаторам удалось склонить на свою сторону.

6 февраля приказом командующего Кавказским фронтом В. Гиттиса была создана группа войск Тифлисского направления под командованием М.Д. Великанова в составе нескольких стрелковых и кавалерийских дивизий и танкового отряда. В тот же день Орджоникидзе посылает Ленину, Сталину и Троцкому очередную телеграмму:

« Грузия окончательно превратилась в штаб мировой контрреволюции на ближнем востоке. Здесь орудуют французы, здесь орудуют англичане, здесь орудует Казим-бей — представитель Ангорского правительства.»

Советская дипломатия готовилась к завоеванию Грузии не только с военно-политической точки зрения. Большая работа проводилась с целью международной изоляции Грузии. Владимир Ленин стремился исключить возможность вмешательства Турции и государств Антанты против России в случае войны с Грузией. Россия успешно справилась с этой сложной задачей. Разрушенную Первой мировой войной экономику европейских стран невозможно было восстановить без российского сырья и рынка. Именно поэтому Англия выдвинула идею установления тесных экономических отношений с Россией, на что взамен Россия требовала уступить ей Грузию. Англия пошла на уступку.

1920 год отмечен сближением России с Турцией. Турции Россия нужна была в качестве военно-политического союзника против Антанты. В обмен на союзничество Россия требовала от Турции уступить Закавказье, на что Турция дала согласие. Таким образом, в возможной войне с Россией Грузия оставалась совершенно одна.

Советская Россия тщательно готовилась к войне с независимой республикой Грузия. Она обвиняла Грузию в нарушении договора от 7 мая 1920 года. Официальные государственные органы России распространяли слухи о том, якобы в Грузии сосредотачивались силы, создающие опасность северному соседу. Ходили также слухи, будто правительство независимой Грузии подавляло борьбу рабочих и крестьян за советскую власть и восставшие трудящиеся просят помощи у Советской России.

В январе 1920 года был окончательно уточнен план войны с Грузией. 11-ая Красная Армия должна была вступить на территорию Грузии якобы для оказания помощи восставшим. Инсценировка восстания должна была произойти в населенных русскими колонистами селах.

В ночь на 11 февраля 1921 года в русских селах Борчалинского уезда началось «восстание», которое советская пропаганда окрестила «Восстанием грузинских трудящихся». Фактически это было нападение 11-ой Красной Армии на независимую Грузию. 12 февраля начались военные операции между Грузией и Россией и в первый же день войны в Лорийском районе 11-ая Красная Армия нанесла поражение частям грузинской армии. Правительство Грузии послало в этот район дополнительные силы.

15 февраля Ленин отдает распоряжение штабу Кавказского фронта:

«Мы ожидаем от РВС 11 энергичных и быстрых действий, не останавливающихся перед занятием Тифлиса.

Серго Орджоникидзе получил от Иосифа Сталина тайное задание о немедленном занятии Тбилиси 11-ой Красной Армией. Москва все еще пыталась завуалировать свою агрессию против независимого государства. Поэтому было решено от имени восставших трудящихся Грузии просить помощи у Москвы. Эта просьба была послана в Москву 16 февраля 1921 года по инициативе созданного в Шулавери большевиком Серго Орджоникидзе «Революционного Комитета Грузии» (Ревкома), между тем как части 11-ой Красной Армии 12 февраля вторглись в Грузию и военные действия уже происходили.

К началу конфликта вооруженные силы Грузии, включая регулярные части народной гвардии (партийные отряды социал-демократов), состояли из 16 пехотных батальонов (1 армейская дивизия и полк народной гвардии), 1 саперного батальона, 5 полевых артдивизионов (всего 52 орудия), 2 конных полков (легионов), стольких же автоэскадронов с 2 командами бронеавтомобилей, авиаотряда и 4 бронепоездов. Всего на довольствии находилась 21 тыс. человек, не считая штабов, управлений, нестроевых частей, а также крепостных полков.

16 февраля 1921 года советские войска заняли Красный мост через реку Храми и село Шулаверы. Здесь им оказали сопротивление добровольческие отряды кахетинцев под командованием Стефана Ахметели. Далее большевики продвинулись на север к Тбилиси.

19-20 февраля у села Табахмела на подходах к Тбилиси части 11-й армии столкнулись с ожесточенным сопротивлением юнкеров — учащихся военной школы (510 бойцов, 4 пушки, 6 пулеметов, командовал полковник А. Чхеидзе). Село осталось в руках грузинских юнкеров, однако красные обошли его и продолжили наступление.

У подступов Тбилиси грузинская армия и Народная гвардия нанесли сильный удар 11-ой Красной Армии и вынудили ее отступить назад. Грузины захватили в плен около тысячи человек. 20 февраля части 11-ой Красной Армии потерпели поражение в Коджорском районе и, бросив на поле боя пушки и пулеметы, беспорядочно бежали.

Параллельно с нападением 11-ой Красной Армии с территории Армении и Азербайджана из Сочинского района в Абхазию вторглась 8-ая армия Советской России. Из Северного Кавказа, с Мамисонского перевала по Рионскому ущелью к Кутаиси продвигались две бригады Красной Армии. Части российской армии пытались прорваться к Тбилиси и через Дарьяльское ущелье. Понятно, что все это осложняло защиту города.

В ночь на 20–21 февраля 1921 года новые силы врага дважды атаковали части грузинской армии и Народной гвардии в Коджорском районе. После ожесточенных боев грузины отразили обе атаки и перешли в контрнаступление. Но несмотря на эти успехи, создавшееся положение не внушало надежды. С военной и политической точки зрения Грузию никто не поддержал – она осталась один на один с Россией.

24 февраля правительство Н. Жордания эвакуировалось в Кутаиси. В с. Табахмела продолжали держаться юнкера, которых осталось к тому времени ок. 90 человек. Грузинские силы получили приказ об отходе; во избежание жертв среди мирного населения их руководство приняло решение об оставлении Тбилиси. Армия должна была закрепится у г. Мцхета, но после сдачи Тбилиси боевой дух солдат резко упал, и организованное сопротивление вооруженных сил Грузии прекратилось.

25 февраля в Тбилиси вошли части 11-ой Красной Армии. В создавшейся военно-политической ситуации ни у подступов к Кутаиси, ни у Сурамского хребта сражаться и проливать кровь уже не имело смысла. Правительство Грузии перешло в Батуми.

Правительство Демократической республики Грузия и Учредительное Собрание до конца выполнили свой долг и несмотря на тяжелейшее военно-политическое положение не склонили голову перед Советской Россией и не согласились на капитуляцию. 17 марта 1921 года по решению Учредительного Собрания члены правительства Демократической республики Грузия оставили Батуми и ушли в эмиграцию.

Другие фронты

Тем временем в тылу у большевиков 18 февраля 7,5-тысячная армия дашнаков внезапным ударом взяла Ереван.

Параллельно силы 9-й Кубанской армии под командованием В. Чернышева вели наступление в Абхазии, где 17 февраля был создан ревком. Здесь успех был переменным (так, 28 февраля грузинские войска при огневой поддержке французского флота выбили советские части из г. Гагры, однако уже на следующий день большевики вновь заняли его). 4 марта 1921 года части 31-й стрелковой дивизии 9-й армии заняли Сухуми. 9 марта был занят Зугдиди, 14 марта — Поти.

Грузинское правительство и армия, пытались организовать оборону Кутаиси, однако неожиданное продвижение частей Красной армии с Северного Кавказа, через считавшийся непроходимым перевал Мамисони, не дало им такой возможности. 10 марта большевики вошли в Кутаиси. Часть грузинских сил ушла в горы и продолжала сражаться, но основные подразделения армии и народной гвардии, а также правительство отступили в важный черноморский порт Батуми.

23 февраля Кязым Карабекир, командовавший турецкими войсками в Западной Армении, объявил Грузии ультиматум, потребовав оставить города Ардахан и Артвин. Оказавшись под огнем с двух сторон, грузинское правительство было вынуждено уступить, и турки вошли в Грузию, заняв приграничные районы и оказавшись вблизи остававшегося в руках грузин Батуми, к которому приближалась 18-я кавалерийская дивизия Красной армии. Создалась возможность военного столкновения. В надежде использовать это обстоятельство грузины 7 марта достигли устного соглашения с Карабекиром, по которому турецкие войска могли войти в город, сохранив контроль над гражданской администрацией за грузинскими властями. 8 марта турки под командованием Кязым-бея заняли оборонительные позиции вокруг города, что привело к кризису в их отношениях с Советской Россией. Нарком иностранных дел Чичерин передал турецкому представителю в Москве ноту протеста; тот ответил двумя нотами, в которых говорилось, что турецкая армия лишь обеспечивает безопасность местного мусульманского населения, которой угрожает советская военная операция.

Стремясь в сложных военных условиях на Кавказе (Армения, Дагестан, продолжение сопротивления в Грузии) прекратить боевые действия, Ленин заявил о необходимости компромисса с грузинскими меньшевиками. 8 марта грузинский ревком предложил им создать коалиционное правительство, однако социал-демократы отказались от этого.

Однако когда 16 марта турецкие власти заявили об аннексии Батуми, грузинское руководство было вынуждено сделать выбор. Надежда на французскую или британскую интервенцию уже пропала; к тому же 16 марта между Великобританией и РСФСР было подписано торговое соглашение, по которому британцы обещали воздерживаться от любой антисоветской деятельности на всей территории бывшей Российской империи. В тот же день в Москве был подписан договор о дружбе между Советской Россией и Великим национальным собранием Турции, во главе которого стоял Кемаль Ататюрк. По этому договору Ардахан и Артвин переходили к туркам, которые, в свою очередь, отказывались от претензий на Батуми. Однако покидать город турки не стали. Грузинские же лидеры чтобы предотвратить окончательную утрату Грузией Батуми, пошли на переговоры с ревкомом.

Окончание войны

Учитывая то обстоятельство, что 11-ая Красная Армия могла учинить кровавую расправу над населением, грузинской армией и Народной Гвардией, и с целью предотвращения этого кровопролития, Ноэ Жордания оставил в Батуми делегацию во главе с Григолом Лордкипанидзе для переговоров с представителями Советской России в Грузии о прекращении военных действий.

17–18 марта 1921 года на состоявшихся в Кутаиси переговорах было подписано соглашение о прекращении военных действий. Несмотря на категорическое требование советской стороны, Григол Лордкипанидзе не подписал акт о капитуляции. Турки попытались использовать ситуацию в свою пользу и занять Батуми. Части грузинской армии и Народной гвардии во главе с генералом Георгием Мазниашвили и при поддержке частей российской Красной Армии смогли отбросить врага.

Перемирие с грузинскими меньшевиками позволило большевикам действовать косвенными методами. В Москве продолжались советско-турецкие консультации, а тем временем на окраинах Батуми стояло несколько тысяч солдат грузинской армии и народной гвардии, готовых сражаться за город. 18 марта грузины под командованием генерала Георгия Мазниашвили начали уличные бои с турецким гарнизоном. Тем временем меньшевистское правительство погрузилось на итальянское судно и под конвоем французских боевых кораблей покинуло страну. Бои завершились 19 марта, когда порт и большая часть города находились в руках грузин. В тот же день Мазниашвили сдал Батуми ревкому, в него вошла красная кавалерия, и там была установлена власть большевиков.

Последствия войны и отторжение грузинских территорий

По Карсскому договору, заключенному между советскими республиками и Турцией 13 октября 1921, Грузия сохраняла Батуми, однако утрачивала в пользу Турции часть земель к югу от него с городом Артвин. Сохраняющаяся за Грузией часть территории, населенная преимущественно грузинами-мусульманами, должна была получить автономию (Аджария).

По навязанному для Грузии Карсскому Договору исторические грузинские земли Юго-Западной Грузии, (провинции Тао, Кларджети, Ардаган – Артаани, Шавшети, Кола и др., сокращенно именуемые «Тао-Кларджети») с грузинским населением были отторгнуты и по договоренности переданы Турции.

Была передана в состав Азербайджанской ССР (нынешний Закатальский район) Восточная часть Грузии, (историческая провинция Эрети, ранее входила в Тифлисскую губернию, царства Грузии) на которой и в настоящее время проживают этнические грузины.

Были отторгнуты и переданы в состав Армянской ССР (теперь составляет северную часть Республики Армения), исконные грузинские территории Южной Грузии (Квемо Картли) – районы Лоре и Ташири (ранее составляли Тифлисскую губернию, Картлийско-Кахетинское, Грузинское царство).

Читайте

ГРУЗИЯ ОБВИНИЛА РОССИЮ В ВОЕННЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЯХ

Сопротивление и репрессии

Несмотря на эмиграцию правительства Грузии и демобилизацию армии, в горах и ряде сельских районов сохранялись очаги сопротивления (так, в 1922 имело место восстание в Кахети и Хевсурети под руководством Какуцы Чолокашвили). Вторжение в Грузию привело к существенным разногласиям в среде самих большевиков. Учрежденное ими новое, коммунистическое правительство республики изначально предложило неожиданно мягкие условия своим бывшим противникам, остававшимся в стране.

Ленин также был сторонником политики примирения, видя, что население Грузии настроено против большевиков. В 1922 противостояние общества насильственной советизации нашло свое отражение в том, что советские руководители Грузии выступили против политики централизации, которую защищали Дзержинский, Сталин и Орджоникидзе. Этот внутренний конфликт, получивший в современной историографии название «Грузинского дела», стал одним из основных вопросов спора между Сталиным и Троцким в последний год ленинского правления и отразился в «Завещании Ленина».

Интеллектуальное сопротивление большевистскому режиму в Грузии и периодические вспышки партизанской борьбы развились в конце концов в крупное восстание в августе 1924. Провал восстания и волна крупномасштабных репрессий, проводимых под руководством Лаврентия Берия, деморализовали грузинское общество, а та его часть, которая наиболее активно выступала за независимость страны, оказалась репрессирована. За неделю с 29 августа по 5 сентября 1924 было казнено 12 578 человек (в основном представители дворянства и интеллигенции), более 20 тыс. сослано в Сибирь.

Источник: giorgi-chachba.livejournal.com

Читайте

ХРОНОЛОГИЯ ВОЕННЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ РОССИИ В ГРУЗИИ

От Ленина до Хрущева: Пасха «под советами» – глазами свидетелей эпохи

ГУЛАГ. Зэк-доходяга, священник: «Знаешь, когда наступят такие времена, что кроме имени Господня у людей вообще ничего не будет. Но даже и этого будет достаточно для спасения»

 

 

У каждой эпохи своя система памятных дат, глядя на которую, можно составить некоторое представление и о самой эпохе, и о тогдашнем обществе.

К примеру, во времена правления российской императрицы Елизаветы Петровны был праздник «День выздоровления Ее Величества от оспы». Украинцы, веками лишенные собственной государственности, вынуждены были приспосабливаться к обычаям поработителей, но большие религиозные праздники, такие как Рождество и Пасха, старались праздновать при любых обстоятельствах и при любых режимах и правителях.

Эти праздники на протяжении веков оставались «святыми днями», принадлежащими к области вечного и нерушимого. Впрочем, не всегда люди имели возможность придерживаться устоявшейся обрядности: взять корзинки и пойти в церковь, а потом сесть с семьей за щедрый пасхальный стол и разговеться после Пасхальной всенощной.

Так какой она был – Пасха в ХХ веке?

Двадцатые: в церквях еще служат, но безбожники – свирепствуют

При УНР праздничные традиции почитали: нерабочей была Страстная пятница, Великая суббота, собственно сама Пасха, а также два дня Светлой седмицы – понедельник и вторник. С утверждением на украинских землях советской власти в календаре появились новые праздники, зато все религиозные праздники назывались «особыми днями отдыха». Для религии – любой — в системе ценностей большевистской идеологии места не осталось.

Перед разрушением из храмов забирали все ценное

Это были тяжелые времена и для Церкви, и для верующих времена воинствующего атеизма и репрессий, когда власть пыталась тотально контролировать не только каждый шаг гражданина, но и каждое сказанное им слово. Культовые сооружения разрушались или превращались в склады, овощные базы, а священников арестовывали. Одних расстреливали, других отправляли в ссылку, откуда мало кто возвращался живым. Впрочем, до конца 20-х годов еще можно было пойти в церковь – позже, с началом эпохи Большого террора такая возможность почти исчезла.

Окончательно религиозные праздники «убрали» из советского календаря в 1929 году. Тогда же был нанесен смертельный удар и по независимой украинской православной церкви – УАПЦ.

На фото: стоят Виктор Петров и Николай Зеров; сидят Освальд Бургардт (Юрий Клен), Павел Филипович, Феликс Якубовский и Максим Рыльский

О Пасхальной ночи 1922 года в Софии Киевской (это было 16 апреля) оставил воспоминание поэт-неокласик Юрий Клен: «Окружающее пространство охвачена антицерковными демонстрациями, а во дворе собора царит тишина. Волна того шума словно бы разбивается о каменную твердь и бессильно отлетает обратно… О, как хорошо порой бывает – отделить себя стеной от того мира, где воцарились черти и шуты, чтобы в тихом одиночестве своей души почувствовать Бога…».

Софийский собор (главный храм) с июля 1919 года и до начала 30-х принадлежал Украинской Автокефальной Православной Церкви. Службы велись на украинском языке, вокруг церкви собиралась едва ли не вся тогдашняя украинская интеллигенция.

Пасха 1925 года пришлась на 19 апреля. Суббота перед праздником была провозглашена властями выходным днем. Это была эпоха НЭПа. Все частные магазины были закрыты – милиция ходила и проверяла. Торговать разрешили только государственным магазинам – «Ларьку» и «Сорабкопу» («Советский рабочий кооператив»).

«Сорабкоп» на углу Крещатика и нынешней ул. Богдан Хмельницкого

Людям некуда было деваться, поэтому пришлось скупать весь залежалый товар в советских магазинах. Современник пишет о Пасхе 1925 года: «Церкви все-таки полные, и пропаганда порой кончилась мордобоем… Первый день Пасхи показал, что коммунизм потерпел такое же поражения, которому по крайней мере тысячу лет у нас подвергается христианство. По городу полно пьяных, люди играют на солнышке, пара взявшись весело за руки, справляют весенний праздник. Бахус и Венера сильнее и византийского Саваофа, и коммунистического божка…»

Встреча харьковских и киевских художников. Киев, 1923. Первый ряд: Максим Рыльский, Юрий Меженко, Николай Хвылевой, Майк Йогансен, Григорий Михайлов, Михаил Вериковский. Второй ряд: Наталья Романович, Михаил Могилянский, Василий Эллан-Голубой, Сергей Пилипенко, Павел Тычина, Павел Филиппович. В третьем ряду стоят: Дмитрий Загул, Николай Зеров, Михаил Драй-Хмара, Григорий Косынка, Владимир Сосюра, Тодось Осьмачка, Владимир Коряк, Михаил Ивченко

В 1926 году поэт и литературовед Михаил Драй-Хмара записал в дневнике: «29 апреля – Страстной четверг. Был в Софии и встретился там с Косынкой и Ивченко. Говорили во время службы о Енукидзе и его украиножорской речи». Можно сказать, что тогда для Украины начиналась собственная Страстная седмица: шли первые громкие политические процессы и аресты, а до процесс так называемого «Союза освобождения Украины» оставалось четыре года. Писателя Григория Косынку чекисты расстреляют в Киеве в 1934 году, Михаил Ивченко вынужден будет скрываться и умрет от сибирской язвы в 1939-м, Авеля Енукидзе – советского политического деятеля, приятеля Сталина – расстреляют в Москве в 1937-м, а сам Михаил Драй-Хмара погибнет мученической смертью от истощения в 1939 году на Колыме.

Суд по делу «Союза освобождения Украины». Сергей Ефремов — крайний слева

Академик Сергей Ефремов 2 мая 1926 года записывает в дневнике: «Я могу сказать о себе вслед за этим дядей: «Когда только ни приду в церковь – все пасхи святят». Был сегодня ночью, когда «пасхи святят в церкви, слушал странное пение – и перед глазами у меня стояла Пальчиковская убогая церковица, звучал голос родителей из алтаря и кругом были полузабытые дорогие лица тогда знакомых людей (вероятно, никого уже из них нет в живых) и сам я маленький мальчик, гордый тем, что «выстоял таки в церкви», хотя глаза под конец службы слипались от сладкой дремоты. Как давно это было!.. И как, собственно, мало что изменилось в настроениях тех людей, что стояли рядом меня сегодня в церкви! Особенно, если принять во внимание, что мы пережили «социальную революцию», и христианство теперь оказалось в положении гонимой религии… Живуча религиозная основа в душе человеческой…»

В 1929 году Пасха выпала на 5 мая. Тот же Ефремов пишет: «По улицам плакаты: «Христианская и еврейская пасха – праздник эксплуататоров». Думали ли когда основатели религии «труждающихся», те рыбаки галилейские, что окажутся среди «эксплуататоров»? Да и это не беда… К Пасхе готовятся: собираются антирелигиозные карнавалы снаряжать, снимать колокола с колоколен, всяко издеваться на христианством – ради религии ненависти и вражды!..»

А это уже свидетельство, так сказать, «с другой стороны». Из докладной секретарю ЦК КП(б)У Станиславу Косиору от заместителя председателя Государственного политического управления (ГПУ) Карла Карлсона о антирелигиозном карнавале на Пасху 1929 года в Киеве: «Участники колонны демонстрантов Октябрьского района выпустили несколько ракет по верующим во время крестного хода возле Сретенской церкви. Некоторые верующие получили ожоги. Ракеты пускали также в автокефалистов, которые молились в Софийском соборе. С балкона «Укрмета» в алтарь Софийского собора направили свет прожектора, который ослеплял духовенство, мешал богослужению».

Сретенская церковь

Сретенская церковь – чудесное произведение архитектора Владимира Николаева – стояла на Большой Житомирской, 33. В 30-х годах ее разрушили. Та же судьба досталась и Михайловскому Златоверхому… Хотели уничтожить и Софийский собор, но благодаря неравнодушным горожанам, музейным работникам, ученым – древнюю святыню удалось отстоять. Зато почти все защитники собора были репрессированы, так же как и священники.

Тридцатые: наичернейшая Пасха

Но самой тяжелой Пасха был во время Голодомора 1932-1933 годов, когда дети пухли от голода, когда взрослые падали и умирали посреди проселков и на улицах украинских городов, а хоронить покойников было некому. Видимо это была самая черная Пасха в украинской истории всего ХХ века… К агрессивной антирелигиозной кампании, к репрессиям на священство добавились еще нечеловеческие мучения крестьян, которые были вытеснены Сталиным за грань физического выживания. Голоса свидетелей:

Вот что записывает 20 апреля 1930 года в тайном дневнике крестьянин Нестор Белоус из села Лебяжье Печенежского района (ныне Чугуевский) Харьковской области: «Пасха. В этот день раньше веселились и радовались, а сейчас все люди, как будто всех удавило горе, – смутные, разговляться нечем, свиней если кто и зарезал, то не больше 3-4 штуки на все село. Пасха была во всех житная и яичная, за исключением – у некоторых была полубелая, и то совсем мало. Ночью под Пасху была поставлена карусель, в саду около церкви, с целью антирелигии, но туда никто не пошел, за исключением некоторых комсомольцев».

В 1931: «Пасха. Разговлялись пасхой и по 1 яичку съели, а больше нечем не было, потому что пятилетка все уничтожила, то было своего мяса, то можно было купить, а теперь и днем с огнем мяса и сала не найдешь. С 11-го на 12-е ночью выпал снег, так что Пасха была на снегу.» (запись Нестора Белоуса от 12 апреля 1931).

О Пасхе 1932 оставил воспоминание в тайном дневнике Дмитрий Заволока – партийный деятель, заведующий отделом культуры и пропаганды Ленинского районного партийного комитета Киева: «Почти целый вечер разговаривали. Я и мать. Приехала покупать хлеб на «праздники». Никак не могут отвыкнуть от своих старых традиций. Даже нынешняя нужда материальная, почти голод, нищенски ограниченная жизнь и то не уничтожили желание отмечать «праздники». Вот где консервативная, фанатичная традиционность… За весь революционный период никогда еще у матери не было такого пессимистичного, беспомощного настроения, как сейчас. По ее словам «никогда еще так не жилось крестьянству, как сейчас. Никогда не страдали так люди, как сейчас». Дмитрий Заволока был родом из Борисполя, именно оттуда к нему, на ту пору зажиточному горожанину-партийцу, приехала мать, чтобы купить хлеба к Пасхе.

Автор этого снимка — Николай Бокань — за эту и другие свои фотографии был осужден, умер в 1942 г. в лагере

1933 году Пасха пришлась на 16 апреля. Нестор Белоус пишет: «Пасха. Я был на работе в артели…. на селе людей и не видать, раньше было веселились люди…, а сегодня везде уныние и голод. Разговлялись постным борщом, немного жареной картошки и молочная каша, дала молока кума Манька. Калихочь Пилып забрал в яру мясо дохлой лошади, перелитое карболкой, и понес домой». На следующий день, в понедельник Светлой седмицы крестьянин записал: «На сегодняшний день… 11 душ умерших из голода».

Страницы дневника, перепечатанные в судебное дело Алексея Наливайко

23-летний учитель Алексей Наливайко из села Ферната (ныне Кармалюковка Балтского района Одесской области) на Пасху 1934 года, которая пришлась на 8 апреля, записал в дневнике: «Вчера приказал Зав. быть в сельском совете, мол будет проводиться антипасхальная кампания… Не пойти нельзя… Пошел… Собралось еще 2-3 «партийцев», «комсомольцев» – крайне ограниченный народ. Если их можно считать за людей. И какие они были беспомощные, жалкие…» Примечательно, что одним из моральных авторитетов для молодого сельского учителя был академик Сергей Ефремов, о чем он собственно и признается в своем дневнике. К тому времени Ефремов уже несколько лет находился во Владимирском централе, где и погиб в 1939 году. Не обошли репрессии и Алексея Наливайко, так же, как и всех других авторов подобных заметок – они служили доказательством их «антисоветской деятельности».

История истинной веры: Пасха в ГУЛАГе

Отмечали ли религиозные праздники в тюрьмах и лагерях? В многочисленных воспоминаниях политзаключенных и каторжан можно найти немало упоминаний о праздновании Рождества и Пасхи, о свершении литургии в переполненной тюремной камере, в арестантском вагоне, в лесу, или еще где, несмотря на запреты и угрозы сурового наказания.

С середины 1950-х гг. переведенные из лагерей на поселение заключенные имели возможность отмечать Пасху и другие праздники. На фото: Пасха на спецпоселении в г. Инта (Республика Коми), 1956 г. Пасхи святит о. Иван Лопатчак (фото из коллекции Любомира Полюги)

Конечно, все зависело и от общеполитического «климата» в стране. Есть свидетельства, что в 20-х годах ХХ века в тюрьмах можно было еще причаститься, а уже в 30-х о таком нечего было и думать. Более того, изменилось «качество» самих заключенных – их культурный и образовательный уровень. Прошло каких-то десять агрессивно «безбожницких» лет, и уже мало кто знал наизусть даже и главные молитвы литургии. Для подавляющего большинства религия перестала быть чем-то важным и нужным, но некоторым она существенно помогала жить, вернее, как пишет Варлам Шаламов «…цепляться за жизнь, которую так настойчиво и упорно у нас отнимали». На зоне нужно было во что-то верить, чтобы не сойти с ума, не наложить на себя руки, или просто не «задуматься и уплыть», как говорили блатные, то есть, не умереть от безнадежности и грусти… Смягчения лагерного режима произошло лишь после мощных восстаний, прокатившихся по лагерям ГУЛАГа после смерти Сталина.

Лев Копепєв

Киевлянин Лев Копелев – литературовед, критик и диссидент, был арестован в 1945 году, в книге мемуаров «Хранить вечно» вспоминает, как он, атеист, стал свидетелем тайного празднования Пасхи 1946 года в Унженском исправительно-трудовом лагере: «Койки сдвинуты к стенам. В углу тумбочка, застланная цветным домашним покрывалом. На ней икона и несколько самодельных свечей. Батюшка с жестяным крестом в облачении, составленном из чистых простынь, кадил душистой смолкой. …В небольшой комнате полутемно, мерцают тоненькие свечки. Батюшка служит тихим, глуховатым, подрагивающим стариковским голосом. Несколько женщин в белых платочках запевают тоже негромко, но истово светлыми голосами. Хор подхватывает дружно, хотя все стараются, чтоб негромко… Мы здесь едва знаем или вовсе не знаем друг друга. Иных и не узнать в сумраке. Наверное, не только мы с Сергеем неверующие. Но поем все согласно: Христос воскресе из мертвых…».

А это воспоминания о лагерной Пасхе 1954 года украинки Стефании Чабан-Гаваль. Ее арестовали в 1944 году за участие в УПА. Восемнадцатилетней девушкой она попала в сталинских лагерей, впоследствии была активной участницей Норильского восстания 1953 года.

Женщины 6-й зоны НорЛага — участницы восстания, 1954 г.

«Приближается Пасха. За несколько дней до этого праздника весь барак (2 секции) не ели вечернюю пайку хлеба… В пасхальную субботу из каши делали «торты». Из хлеба также придумали «пасхи». Пасхальные яйца, сделанные из глины, покрасили краской, которой пишут лозунги. Принесли зеленых веток, кто чем имел понакрывали столы. Всю эту «красоту» расставили на столах, украсили зеленью ветвей, и стало поистине праздничное настроение у всех… Пришла Пасха. Все одеты в то, кто что имел дома, но все в чистом. В бараке убрано. Собираются на Богослужение». А еще Стефания замечает, что «…все годы до 1953 года. этот контингент (так нас там называли) придерживался своих отеческих традиций, строго запрещенных лагерным режимом, преследуемых с наказаниями БУРом, штрафными пайками, а все равно те упрямые «бандеровки» своего не забывали даже в самых свирепых условиях…» В лагерях не редкостью были общие празднования Пасхи, когда украинцы «кооперировались» с литовцами, поляками, но это стало возможным лишь после 1953 года.

Православный богослов и философ Сергей Фудель, многолетний узник сталинских лагерей, в воспоминаниях пишет, что однажды одной холодной лагерной весной накануне Пасхи, среди болот и тайги, в минуту тяжелой тоски, сжимавшей его сердце, другой заключенный-доходяга, священник, сказал ему: «Знаешь, когда наступят такие времена, что кроме имени Господня у людей вообще ничего не будет. Но даже и этого будет достаточно для спасения…»

Послевоенная Пасха: священники «с регистрацией»

В конце 1943 года Сталин решил изменить политику в отношении РПЦ, сочтя целесообразнее не абсолютный запрет, а взятие ее под крыло НКВД. Церковь, едва освободившись от беснований «Союза воинствующих безбожников», сразу попала в мертвящие объятия чекистов. Впрочем, это разрешение, пусть и сомнительного качества, все же дал толчок определенному религиозному возрождению. По свидетельствам современников, уцелевшие церкви и монастыри в послевоенное десятилетие были переполнены.

Вот что пишет в своих заметках епископ Варнава (Беляев) о весне 1950 года в Киеве: «Лазарева суббота. Сегодня за всенощной (под Вербное Воскресенье) люд стоял во Владимирском соборе и вокруг него, не только на площади, но и на проезде бульвара Шевченко. Даже автомобильному движению мешали. В храм было не проскользнуть. Все с большими пучками вербы и цветов. Отнюдь не «бабушки»… Целые семьи: старшие – деды и отцы, бабушки и матери, молодежь обоих полов и дети всех возрастных категорий. Сколько женщин, столько и мужчин. Компания молодых людей стояла, разговаривала: «А что будет в это время через неделю! – сказал один из них. – В прошлом году здесь было море народа».

Запись от 6 апреля 1950: «Великий Четверг – Двенадцать Евангелий (под Благовещение Пресвятой Богородицы). Та же картина. Люди стояли на улице под храмом. Со свечами. Мужчины разного возраста… И военные, и рабочие, и интеллигенты в шляпах, и в кепках, и другие». Епископ Варнава (Беляев) после длительного заключения в сталинских лагерях жил в Киеве, жил в хибарке на Демеевке, был известен как «дядя Коля» – местный юродивый. Ходил в местную Свято-Вознесенскую церковь – кстати, одно из немногих культовых сооружений, которое ни разу не закрывалось за всю историю своего существования – таких в Киеве почти не осталось. Снова становиться священником не хотел, ведь тогда надо было бы заключать определенную сделку в МГБ. Еще 1 октября 1929 года Народный комиссариат внутренних дел СССР издал постановление, согласно которому вводилась обязательная регистрация духовенства. С тех пор и до самого конца существования СССР священник имел право совершать богослужения только при наличии у него справки о регистрации в соответствующих государственных органах.

90-е: Рождество и Пасха словно реабилитированы политзаключенные, вернулись в календарь в 1991 году

После смерти Сталина наступила так называемая хрущевская оттепель, но, как известно, легче не стало ни Церкви, ни верующим: в 1961 году власти закрыли Киево-Печерскую Лавру, неоднократно делались попытки закрыть Почаевскую Лавру, но, благодаря беспрецедентной поддержке местных жителей и широкой огласке – местные монахи писали письма и в ООН, и даже королеве Великобритании Елизавете II – ее – лавру – все же не закрыли. Немало священнослужителей подверглись притеснениям и преследованиям. К репрессиям была подключена и карательная психиатрия – многих монахов отправляли уже не в тюрьмы, а в психушки. Одного киевского подвижника в 1961 году спросили о духе сталинизма, на что монах лаконично ответил: «Не верьте – он жив…»

Киевская лавра в начале 60-х гг.

При Брежневе, хоть и не было кровавых репрессий, но существенных положительных изменений в религиозной сфере не наблюдалось. Впрочем, несмотря на все запреты, ловушки и облавы, истинная христианская вера и традиция оказалась неистребимой. Передавалась она и через уцелевших священников, монахов и монахинь – как православных, так и греко-католических, и через неприметных бабушек, и через религиозный самиздат.

А в конце 80-х годов религиозное возрождение приобрело мощный и необратимый характер, а главные христианские праздники – Рождество и Пасха, точно реабилитированные политзаключенные, вернулись в наш календарь в 1991 году.

Светлана Шевцова, Киев

Читайте

Хит года !!!Чекист-кино для тех кто хочет вернуться в СССР

 

Россия — разработана и построена США

Индустриальная России, которую якобы оставил в наследство РФ Сталин, на самом деле была построена по лекалам и за деньги США.

 

 

Если вы откроете любой учебник или книгу по истории СССР, то везде будет словно под копирку написано, что Сталин провел индустриализацию.

Мифический герой — могучий и стойкий пролетарский советский народ вот так вот просто встал, и построил все заводы и фабрики посреди поля, с нуля.

И это после того, как большевики разворовали все, что было в казне Российской Империи.

После того, как героический пролетариат уничтожил, всю интеллигенцию, а с ними и инженеров со строителями.

Нет, ну если верить всему, что говорят на России то конечно безусловно это именно так, и чудеса случаются, но вот только в суровой реальности ничего подобного не было.

На самом деле индустриализацию СССР проводила третья сторона.

И кто же мог быть этой третьей стороной???

Германия?

Бывший индустриальный гигант находился под санкциями и никак стране советов помочь не мог.

Тогда кто?

США!

Практически все заводы, которые были построены в период с 1929 по 1939 год, были построены благодаря сотрудничеству с американскими компаниями.

При этом речь идет не о производстве шляп и сковородок.

Были построены такие важные промышленные объекты, как Харьковский, Челябинский и Сталинградский тракторные заводы, металлургические заводы в Магнитогорске и Запорожье, автозаводы в Москве и Горьком, а также Уралмашзавод, Магнитострой, Днепрогэс.

 

В феврале 1930 года советское правительство получило от Albert Kahn, Inc. целую программу промышленного строительства в Советском Союзе, известную в советской истории как индустриализация в СССР. Был подписан договор, согласно которому американцы получали пакет заказов на строительство промышленных предприятий стоимостью 2 млрд долларов. Речь в договоре шла о 571 промышленном объекте.

Уральский машиностроительный. По данному договору построили Уральский машиностроительный, который оснастили: Чугунолитейный цех оснастили оборудованием немецкой фирмы Krigar, а загрузка шихты осуществлялась кранами английской компании Sheppard. В сталелитейном цехе установили электропечи фирмы AEG, а также пескоструйные камеры и пилы Mars-Werke. Крупнейший в Европе кузнечно-прессовый цех Уралмаша был оснащен двумя парогидравлическими прессами немецких фирм Hydraulik, Schlemann и Wagner. Гордость завода механический цех № 1, насчитывал 337 станков, из них 300 были закуплены у буржуев .

Днепрогэс. Строительством Днепрогэс занималась американская инженерно-строительная фирма Cooper Engineering Company. Площадку под строительство готовила немецкая фирма Siemens, она же поставила электрогенераторы. Турбины Днепрогэса изготовила американская компания Newport News.
Сталинградский тракторный. Знаменитый Сталинградский тракторный (а по факту танковый) завод, был целиком построен в США, потом размонтирован и на 100 судах перевезён в СССР.
ГАЗ. Горьковский автозавод (ГАЗ) был построен американской компанией Austin.
АЗЛК — построен инженерами Форда
Магнитка — точная копия металлургического комбината в городе Гэри, штат Индиана, детище фирмы Arthur McKee.
Бакинские нефтепромыслы — осваивала компания Barnsdall.
Знаменитый Донбасс и Кузбасс — Stuart, James Cooke, Roberts Schaefer, Allen Garcia.
Всего за 10 лет американцы построили в СССР почти 1500 заводов и фабрик!

200 000 американских инженеров и техников приехали в СССР и строили то чем Сталин потом гордился многие годы.

Благодаря Albert Kahn Inc в СССР начали появляться свои инженеры.

Со стороны СССР в индустриализации принимал участие лишь рабы. Миллионная армия заключенных строили могущество Сталина. А десятки миллионов жертв Голодомора — стали заложниками счетов за индустриализацию, которые Сталину надо было покрыть.

При этом, буквально все эти предприятия были не промышленного, а военного назначения, чего не могли не знать в США.

Сталин уже тогда готовился к Мировой войне, и ему было нужно много-много танков для завоевания капиталистической Европы, а затем и мира.

Всего за 10 лет Россия с помощью США получила в руки пропуск не только в новую индустриальную эпоху, но и в элитный клуб крупнейших армий мира.

Если бы не США, у Сталина не было всех тех танков, самолетов, большую часть которых он бездарно подарил другим своим союзникам — немцам в 1941.

У него не было вообще металлургической промышленности, а соответственно не было бы и развития артиллерии и стрелкового оружия.

Смешно, но многие из этих заводов работали бы и сегодня, не разворуй их на металл предприимчивые нувориши.

Но дело тут даже не в этом.

США изначально не видели в России (СССР) врагов, и каждый раз становились той спасительной силой, которая спасала эту страну от неминуемой гибели.

Но об этом я расскажу уже в следующей, не менее занятной истории…

Читайте

НОВЫЕ ФОТОГРАФИИ СОВМЕСТНОГО ПАРАДА ВЕРМАХТА И РККА В БРЕСТЕ 22 СЕНТЯБРЯ 1939 ГОДА

Сумний ювілей: 5 квітня 1944 Москва розпочала депортацію українців до Сибіру

Сімдесят п’ять років тому – 5 квітня 1944 року – Народний комісаріат внутрішніх справ СРСР затвердив інструкцію про депортацію сімей членів ОУН та УПА.

Нова хвиля депортацій розпочалась відразу по тому, як на захід України увійшла радянська армія. Саме ж рішення про виселення українців ухвалили 31 березня 1944 року у Москві – генеральний комісар державної безпеки Лаврентій Берія підписав розпорядження №7129 про депортацію сімей учасників визвольних змагань.

 

 

Через п’ять днів інструкція “О порядке ссылки членов семей оуновцев и активных повстанцев в отдалённые районы Союза ССР” була затвержена і направлена до виконання. Згідно з вказівками, виселенню підлягали всі повнолітні та неповнолітні члени сімей українських націоналістів, а їхнє майно підлягало конфіскації. Списки осіб на депортацію готували сільські ради на місцях у координації з органами НКВС.

В інструкції детально регламентувався порядок дій відповідальних за депортацію. В обраний район направлялась оперативна група з військових на чолі зі співробітником місцевого відділу НКВС, кожна сільська рада повинна була підготувати відповідний транспорт. На світанку село оточували солдати з наказом нікого не впускати і не випускати, а біля кожного обійстя виставлялись пости.

До хат зі списку заходила оперативна група, робила трус та перевіряла документи. Далі – наказ збирати речі. Майно, що підлягало конфіскації, описували та опечатували. На всі збори давали три години.

Депортованим дозволяли взяти з собою одяг, взуття, постіль, посуд та дрібний реманент – сокири, лопати, пилки тощо. Особливо слідкували за тим, щоб люди взяли з собою якомога більше теплих речей та продуктів. Також дозволяли взяти з собою гроші та цінні речі, якщо вони були.

Після цього арештованих доправляли до найближчої станції, де за списком передавали конвоїрам і заганяли до вагонів. Про кожен ешелон та кількість депортованих негайно повідомляли заступнику Лаврентія Берії генералу Чернишову. Він забезпечував харчування депортованих на шляху до місця заслання – за його наказом станційні буфети по ходу потягів повинні були годувати людей. В Україні цим займались на станціях Рівне, Київ, Полтава, Харків, Куп’янськ та Валуйки.

Перший ешелон відправився у квітні. У ньому було двісті сімей українців. Другий ешелон вирушив до Сибіру 7 травня (137 сімей з Рівненської області та 11 – з Волині), третій – 21 травня (54 сім’ї волиняків). Наступна хвиля депортацій розпочалась восени. У вересні депортували 479 сімей з Львівщини, 268 – з Волині, 200 – з Рівненщини, 209 – з Тернопільської області та 222 – зі Станіславської (нині Івано-Франківська).

Загалом же у 1944 році з Волинської, Дрогобицької, Львівської, Рівненської, Станіславської та Чернівецької області депортували 4 744 родини. Пік депортацій припав на 1947 рік – тоді вислали 26 332 сім’ї, загалом – 77 791 чоловік.

Всього ж за 1944-1948 роки були депортовано 131 935 людей. До цього числа не входять етнічні німці, фольксдойче, колишні поліцаї, власівці та “зрадники Батьківщини”, які проходили окремим списком. Місцем заслання були обрані віддалені райони Красноярського краю, Омської, Новосибірської та Іркутської областей. Значна частина з них так і не повернулись на батьківщину, а їхні нащадки досі живуть на безкраїх простору Сибіру.

 

Читайте также: НОВЫЕ ФОТОГРАФИИ СОВМЕСТНОГО ПАРАДА ВЕРМАХТА И РККА В БРЕСТЕ 22 СЕНТЯБРЯ 1939 ГОДА

Чем на самом деле питались в СССР

В статьях, написанных любителями СССР, я постоянно читаю что-то вроде «а посмотрите, какие натуральные продукты были в СССР! Никакой вам химии! Тогда было ого-го, не то что теперь — и колбаса натуральная, и мясо высочайшего качества, а фрукты какие были! А какое было мороженое!». На мой резонный вопрос, а чего же граждане СССР, питающиеся столь правильной пищей, были похожи не на сверхлюдей, а скорее на сморщенные сливы, теряли к 50 годам  половину зубов (в лучшем случае) и имели проблемы с суставами, любители СССР отвечают, что это всё происки ЦРУ, план Даллеса и вообще это всё неправда.

На самом деле в своей основной массе народ питался в СССР чем придётся, тем что удалось «достать» в бесконечных очередях. Все эти «натуральные» продукты существуют и сегодня, но остаются незамеченными за нормальным качественным ассортиментом. Питаются «как в СССР» сейчас только старые одинокие бабушки — но не потому, что стараются придерживаться того «натурального» питания, а просто потому, что у них нет денег ни на что другое… Бабушек мне очень жалко, а вот всех тех, кто призывает «вернуть всё взад как в СССР» — нет, и поэотму сегодня я публикую рассказ о том, чем на самом деле питались в СССР.

Итак, в сегодняшнем посте — большой и интересный рассказ о том, чем на самом деле питались в СССР. Обязательно заходите под кат, пишите в комментариях ваше мнение, ну и в друзья добавляться не забывайте) И на телеграм-канал тоже подписывайтесь.

01. Мясо.

Начнём, пожалуй, с мяса. Нормального мяса в СССР практически не существовало, вспомните «классические» блюда советской кухни — всякие там котлеты и прочее такое. В отличие от например стейка, котлеты можно приготовить из всякой мясной требухи, перетертой через мясорубку, да ещё и разбавить эту требуху хлебом. В позднем СССР даже такое плохонькое «котлетное» мясо было большим дефицитом, и за ним выстраивались немалые очереди.

Вот просто шикарный фотоснимок, отлино передающий атмосферу мясного отдела тех лет. В мясной отдел «выбросили» несколько кусков мяса (судя по виду — плохую говядину), и за ним тут же выстроилась немалая очередь.

Снимок из той же серии. Здесь прямо-таки читается сюжет — парень просит продавщицу дать ему кусочек получше и указывает на него пальцем, а она суёт ему кусок какого-то мосла с текстом вроде «Мущиинаааа! Берите, а то и этого не будет!«. Вот это всё и есть то самое «натуральное советское мясо». Хотите такое попробовать?

Отдел мороженой птицы, дядька разглядывает товар. Куры в СССР были достаточно несъедобные, суповые (тощие и синего цвета), часто продавались с необрезанными лапами и кончиками крыльев (для увеличения веса при продаже) и в состоянии глубокой заморозки. Что интересно, даже такие дерьмовые куры в позднем СССР были дефицитом, за которым люди давились в очередях. Более-менее свободно можно было достать субпродукты вроде мороженых куриных шей, так что всем поклонникам СССР могу посоветовать покупать такие субпродукты, питание будет точно «как там», не ошибётесь.

 

 

2. Колбаса.

А вот так выглядел колбасный отдел. Фото сделано в 1987 году, и это еще довольно приличный ассортимент той эпохи, практически образцово-показательный. Балыки, карбонаты, ветчина? Забудьте, таких частей тела не существовало у советских коров всё это ехало в «спецмагазины» для советской номенклатуры, простому народу предлагали довольствоваться всякими там «докторскими», о полезности которых слагали всевозможные мифы в советских кулинарных книгах. Кстати, обратите внимание на цены — даже такая плохонькая колбаса стоила немалых денег, вижу вон на ценнике 3 руб. 60 коп. (при средней зарплате в 120-160 рублей).

Более-менее приличная колбаса (с большим содержанием мяса и малым содержанием бумаги) была дефицитом. Вот очень хороший снимок, передающий атмосферу тех лет — грузчики тянут в торговый  сетчатый контейнер, полный палок «хорошей» колбасы — такой контейнер разметался примерно минут за 15, причём часто существовало ограничение — отпускать не более 1-й палки колбасы в руки, именно поэтому в на фото советских очередей можно увидеть так много детей — их брали в поход за дефицитом в качестве «вторых рук».

В самой дефицитной колбасе, собственно, ничего особенно не было, рассказы про всякие там мифические «советские ГОСТы» — это просто байки, вот в этом посте все подробно разбирал и приводил пример «колбасного» ГОСТа. Хотите попробовать «ту самую» советскую колбасу? Купите любую белорусскую колбасу среднего качества — вкус будет идентичным.

3. Рынки.

Чуть лучше дела с мясом обстояли на рынках — рынки существовали практически в каждом городе СССР, и на них иногда можно было купить то, чего не было в магазинах. Существовал, скажем, неплохой выбор свинины, но и тут были свои нюансы — хорошие куски туши либо разбирались очень быстро, либо продавались «из-под прилавка» «своим» покупателям. В общем, чтобы купить хорошей свинины, нужно было хорошо подсуетиться, без проблем можно было достать только примерно то, что на фото ниже — сало, субпродукты, всякие обрезки и т.д.

Очень хорошо помню дефицит хорошей свинины по распространенности шашлыка (одного из популярных ныне блюд в загородных поездках) — во времена СССР у нас на даче практически никто из соседей не жарил шашлык, он стал широко распространяться уже во второй половине девяностых.

А вот более «приличный» ассортимент мясного ряда, это очень даже хороший выбор для СССР, хотя мясо всё равно дрянное и некачественное. А ещё обратите внимание на антисанитарию вокруг, на гиревые весы (которыми мухлевали и обвешивали), на общую неопрятность всего процесса покупки и выбора мяса — вот именно так это всё и выглядело в Союзе. Происходило так отчасти потому, что в стране не существовало конкуренции как таковой и всё делалось по принципу «а, и так сойдёт».

Хотите купить точно такое же мясо, как в СССР? Найдите на рынке самого неопрятного и хамоватого продавца, придите к нему в конце рабочего дня и купите какую-нибудь заветренную жилистую обрезь, лежащую в грязной белой кювете. Предварительно рекомендуется потолкаться с 2-3 покупателями и устроить 1 скандал из серии «вас тут не стояло!»

4. Овощи-фрукты.

А теперь перейдем к овощам и фруктам. Более-менее без проблем можно было купить капусту, морковку, свеклу и лук, на фото ниже — типичный «овощной» из СССР восьмидесятых годов. Обратите внимание на организацию процесса торговли — покупатели не выбирают товар сами, они лишь говорят, что им нужно, после чего продавец сам взвешивает товары. В таких очередях часто возникали пререкания и споры на счет того, что продавец всучил какое-то гнилье, пусть мол сам это кушает.

Хотите советских овощей? Покупайте только мятую грязную картошку, такую же неаппетитную морковку, жухлый зеленый лук и свеклу. Всё. Огурцы можно начинать покупать в конце апреля — в это время их изредка начинали «выбрасывать» на прилавки.

Кстати, на счёт огурцов. В некоторых города Союза их относительно безпроблемно можно было купить на рынке, куда огурцы привозили граждане кавказских республик, но было одно но — там они стоили в несколько раз дороже, чем в магазине.

Бывали на рынках и хорошие фрукты (мне особенно нравились армянские гранаты), но цены там чаще всего бывали такие, которые не были доступны большинству советских граждан. Про более экзотические фрукты даже писать не буду, уже однажды всё рассказал в посте про бананы.

 

Вот еще хорошая фотография торговых рядов советских лет. При кажущемся изобилии на торговых рядах сам ассортимент очень бедный — фактически, продаются только яблоки (плохие), хурма, гранаты и виноград. Всё на вид достаточно плохонького качества, и, как я уже писал, продаётся по совсем «немагазинным» ценам — цены на рынке были в 3 раза выше.

Более менее-свободно (по крайней мере, в тогдашней БССР) можно было купить картошку, и народ часто запасался ей в каких-то невероятых, промышленных масштабах, одновременно с этим изобретая десятки блюд из картофеля. Картошкой торговали в том числе и на улицах — уличная торговля картошкой выглядела примерно вот так, как на фото.

Хотите попробовать точно такую же картошку, какая была в СССР? Делюс рецептом — купите килограммов 30 картошки и засыпьте её в холщевый мешок, предварительно поваляв по земле. Мешок забросьте в подвал на полгода, а затем выбросите оттуда половину гнилья, обрежьте проростки и варите.

Ещё из рыночного. Тыквы покупали по частям и готовили с чем-то вроде риса, был такой рецепт каши. Чуть дальше продаётся курага — она в частности и сухофрукты в целом были одним из немногих годных советских товаров, которые можно покупать и сейчас, просто потому, что курагу сложно испортить)

5. Рыба и соки в банках.

Примерно до конца 1970-х годов более-менее обстояли дела в СССР с рыбой, но потом и она пропала с прилавков. Вот очень хорошее фото — покупатели стоят в длинной очереди за какой-то рыбной требухой вроде «хвостов минтая», из которых можно было приготовить только уху, больше ничего. Время от времени мороженую рыбу могли продавать «мимо кассы» прямо с крыльца магазина, из пластиковых ящиков.

Может кто-то хочет попробовать советской рыбки? Попросите в супермаркете или на рынке, чтобы продавец свесил вам что-нибудь «для кота», в пакет не заглядывайте — сразу несите домой, думать что можно из этого приготовить будете потом.

А вот моё любимое — трехлитровые банки с «натуральным соком» времен позднего СССР; очень часто кроме такого на магазинных полках не было вообще ничего. Если хотите попробовать березовый сок «a-la soviet», то налейте из-под крана водопроводной воды, добавьте туда пару ложек сахара и пакет лимонной кислоты, получится тот самый вкус и состав. Чтобы сок стал «березово-яблочным», можно чуть подкрасить полученный состав свекольным отваром.

Кстати, на фотохостинге оригинальная английская подпись к этому снимку честно называла этот продукт «большие банки с цветной жидкостью» (large jars of colored liquid), про сок ни слова)

А вот так в позднем СССР выглядели полки с вкусными сырами и молочными продуктами, посмотрите на это изобилие! Хотите попробовать вкусное советское масло? Глотните немного воздуха и убедите себя, что масло уже в желудке. Этот советский дзен постичь нелегко, но можно.

Такие дела. Вообще, все поклонники СССР могут очень легко организовать себе питание «как тогда» — покупать дешевые жилистые мясные обрезки и крутить из них котлеты на скрипучей мясорубке, привинченной к шаткому столу, покупать чуть подгнившую капусту и лежалую мороженную картоху, серые макароны, кислый хлеб «кирпич», из фруктов только яблоки, из молочных продуктов — пахнущий носками сыр «пошехонский» и сметану, разбавленную до консистенции кефира.

Раз в месяц можно покупать синюю курицу, раз в два месяца — торт с жирными маслянистыми розочками, не седьмое ноября — гроздь жухлого винограда и креплёного вина «Рубин», раз в полгода — бананы, для аутентичности процесса постояв два часа на морозе перед дверьми магазина. А мне и без СССР живется неплохо.

А вы помните, чем питались в СССР? Расскажите, интересно)

Читайте

7 доказательств присутствия военных России на Донбассе, «не замеченные» ОБСЕ

Эх, какой концлагерь мы потеряли!

Этот рывок и прорыв случился ровно 89 лет назад. ​​20 марта 1931 г. в «стране освобожденного труда» Совет Народных Комиссаров СССР издал постановление № 48 «О переселении кулацких семейств», пишет блог История скреп

 

 

На осуществление депортации крестьян в районы Сибири и Дальнего Востока было выделено из бюджета… 6.457.000 рублей.

Ещё раз. 6,5 млн рублей только для того, чтобы лишить сотни тысяч семей имущества, дома, родины, оторвать от земли, на которой они всю жизнь трудились, и превратить в бесплатную рабочую силу.

Если к концу 1930 года реальное число «раскулаченных» составляло свыше 700 000 человек, то к концу 1931 года – уже более 1 800 000.

При этом средняя стоимость конфискованного у «кулаков» имущества в 1930-1931 годах составляла максимум 564 рубля на хозяйство – яркое свидетельство якобы имеющегося у «кулака» «богатства». Что же касается затрат на депортацию «кулаков», то они достигали 1000 рублей на семью, то есть, в 2 раза больше.

Ссыльные, без достаточного пропитания и орудий труда, чаще всего без крова, должны были устраиваться на поселение. В рапорте, поступившем из Архангельска, признавалось, что в сентябре 1930 года вместо 1 641 барака для ссыльных было построено только семь! Ссыльным приходилось устраиваться на клочке земли в степи или тайге. Самыми счастливыми были те, кто сумел захватить с собой хоть какие-нибудь орудия труда, позволявшие построить подобие жилища; чаще всего это были традиционные землянки, т.е. простые ямы, прикрытые сверху ветками. В некоторых случаях, когда ссыльные тысячами прибывали для работы на больших стройках или на строительство нового промышленного предприятия, их селили в общие бараки с трехъярусными нарами; каждый барак был рассчитан на несколько сотен человек.

Трудпоселенцы не получали часто никакой зарплаты, поскольку суммы, которые им начисляли, были ниже тех, которые удерживала администрация за постройку бараков, предоставление средств производства, профсоюзные взносы, государственные займы и т.д.

Стоящие последними в списках на питание, настоящие парии, они страдали не только от голода и лишений, но также от различных злоупотреблений: установки завышенных норм, отказа от выплат зарплаты, наказаний поркой или заключением в холодный карцер среди зимы. Ссыльных женщин руководство ОГПУ обменивало на товары или бесплатно поставляло «в качестве прислуги» местным начальникам.

Использующие бесплатную рабочую силу начальники предприятий и «строек века» спокойно заявляли своим рабам: «Мы могли бы вас вообще ликвидировать, в любом случае ОГПУ пришлет на ваше место еще сто тысяч таких, как вы!» (факты ставшие, к примеру, известными из донесения директора одного лесного предприятия Урала и приведеные в докладе ОГПУ в 1933 году).

Начиная с 1932 года подневольных рабов «самого гуманного советского строя» из спецпоселений в климатически трудных районах начали перебрасывать поближе к большим стройкам, шахтам и промышленным предприятиям. В некоторых районах процент спецпереселенцев, которые работали бок о бок со свободными рабочими, был весьма значительным, а порой – доминирующим. Так на шахтах Кузбасса в конце 1933 года около 41 000 спецпоселенцев составляли 47% от всех шахтеров. В Магнитогорске в сентябре 1932 года было зарегистрировано 42 462 депортированных, что составляло две трети местного населения.

Крестьянин-производитель — «кулак».
Ограбление — «раскулачивание».
Геноцид — «переселение».
Рабы/заключенные — «спецпереселенцы».

Эх, какой концлагерь мы потеряли!

Читайте

“Октябрьская революция” – отражение истинного “русского мира”

“Ну и какого хера вы пляшете??” — пост российского историка о 9 мая

Я перед каждым 9 мая думаю, что же это было — почему ваш рябой Сталин после 1945-го отменил празднование победы? А теперь знаю наверняка. Он хорошо помнил и страшное лето 1941, когда его краснознаменная и легендарная разбежалась и сдалась вся в плен немцам, и 1942, когда немцы летом вышли к Волге.

 

 

Эта рыжая усатая сука знала, что завалила трупами поля сражений ТАК, что у немцев были санатории, где лечились от неврозов пулеметчики. Потому что даже солдат не может не сойти с ума, когда на тебя волна за волной идут тысячи человек, а ты их должен убивать, потому что война. Вот так воевали великие русские полководцы.

Рябая сука знала, что настоящие фронтовики не простят ему этого и когда-нибудь завалят. Они же, те кто воевал, после войны никогда не рассказывали, что видели. Потому что это было страшно даже вспоминать. И они ничего не боялись. Их потом всех, искалеченных, без ног и без рук, на дощечках с подшипниками, убрали с улиц, сослали в «санатории», вроде концлагеря на Валааме.

А потом, при Брежневе, который там где-то подъедался на кухне полка или фронта, из 9 мая сделал «праздник со слезами на глазах». Из величайшей трагедии страны пропагандоны сделали «праздник». И чем дальше, тем он истеричней, громче, веселее.

А молодые ребята, которые погибли в 1941-1942 так и лежат просто в земле, непохороненные как люди, которые никому на хер не нужны. Чтобы сейчас пропагандоны делали на их костях себе гешефт…

Мне тут кто-то написал «хочу найти могилу деда». Не было никаких могил. Летом 1941-42 в плен сдавались миллионами. Бросали технику и уходили к немцам. Это, если было куда уходить. А там умирали от голода в ямах, куда их сажали. Немцам самим жрать нечего было и с боеприпасами было плохо. Поэтому просто загоняли в овраги, ставили два-три человека из обоза с винтовками и всё. Немцы же сами писали, что не ожидали такой массовой сдачи в плен, поэтому не были готовы.

У бойцов, которых мы поднимали, боекомплект весь целый, они даже не успевали повоевать. Есть приказ окопаться — они рыли ямки в половину лопаты, приходили немцы и их в этих ямках просто отстреливали. И лучше было, когда убивали, а так они потом в ямах от голода умирали. Вот таких сейчас и копают по весне, пока земля мягкая, не засохла.

У фотографа Гундлаха, который потом в Мясном бору снимал умирающих Второй ударной, жуткие кадры — обглоданные до высоты двух-трех метров деревья в лесу. Кору обгладывали. Немцы. которые туда потом зашли, сами голодали и наших бойцов просто пристреливали, чтобы остатками еды не делиться. А местные поисковики Орловы еще в конце 50-х нашли там на торфяной узкоколейке в лесу состав из платформ — когда был прорыв в 1942-м, наши хотели вывезти госпиталь, но не смогли и раненых просто подорвали гранатами.

Война 1941-42 страшна не боями с криками «За Родину», а голодом и смертью в этих ямах у фрицев. А куда им было девать миллионы, сдавшихся в плен? У них самих есть было нечего, поэтому грабили местных — «матка курка яйко млеко».

Война — страшное дело. Пожалуйста, перестаньте из нее праздник делать. Даже ваш обожаемый Сталин это понимал…

Думайте о пацанах, которых кинули на немецкие пулеметы, под танки. 9 мая – зто не праздник, это горе, когда плачут даже деревья. Перестаньте веселиться в этот день. Просто тихо посидите, вспомните 18-летниих убитых немцами мальчишек. Это не победа, это беда. Вспомните эти пацанов, которых убивали немцы. Поймите, в стране выбили целое поколение. Ну и какого хера вы пляшете??

Рустем Адагамов

Читайте

НОВЫЕ ФОТОГРАФИИ СОВМЕСТНОГО ПАРАДА ВЕРМАХТА И РККА В БРЕСТЕ 22 СЕНТЯБРЯ 1939 ГОДА